Герцогиня-дурнушка

– Я пробыл там всего несколько минут. Оставил багаж, который был при мне, и сразу же поехал в Палату лордов.

Тео не нашла в себе сил остановиться.

– Под багажом ты, конечно, имеешь в виду награбленную добычу?

– Значит, ты знаешь? – Он криво улыбнулся.

Тео была в такой ярости, что у нее перехватило горло. Но ей все же удалось проговорить довольно спокойно:

– Нам сообщили о возможной связи между тобой и пиратом по прозвищу Граф. И еще одним, которого называли Джек… Ястреб, верно? Мы с Сесилом не могли поверить, что ты занялся подобным промыслом.

– Жизнь полна неожиданностей, – ответил Джеймс, пожав плечами. И, помолчав, добавил: – Передвигаться по Лондону стало ужасно сложно. Мы так долго добирались до Палаты лордов, что я уже думал, мне придется играть сцену воскрешения из мертвых.

Карета наконец остановилась.

– Я рада, что удалось обойтись без этого, – заметила Тео.

– Дворецкий сказал мне, что ты уехала в семь утра, – сказал Джеймс. – А церемония началась значительно позже. Где же ты была?

«Он отсутствовал почти семь лет, а теперь, вернувшись наконец домой, намерен разыгрывать из себя хозяина?» – подумала Тео.

– Я ходила на могилу твоего отца, – ответила она, взяв свой ридикюль и вуаль, поскольку грум уже отворил дверцу кареты. – Он часто спрашивал о тебе перед смертью. Этим утром я решила рассказать ему о предстоящей церемонии. Конечно, глупо поступила, как теперь выяснилось.

В первый раз за все это время Джеймс вздрогнул. И она увидела вспышку мучительной боли в его глазах, что очень ее обрадовало. Тео настолько обрадовалась, что сама себе удивилась. Сейчас она чувствовала себя такой же кровожадной, как ее муж-пират.

«Остался еще один вопрос, который необходимо прояснить», – думала Тео, выходя из кареты. Ну, вопросов, разумеется, много, но именно этот требовал незамедлительного ответа. Сразу же, как только они вошли, Тео кивнула Мейдрону, и тот мгновенно отворил дверь в гостиную.

Джеймс тотчас проследовал за женой. Когда же она повернулась к нему лицом, он молча взглянул на нее, чуть приподняв одну бровь. Она помнила этот его взгляд. Годы назад его приподнятая бровь означала любопытство мальчика. Теперь же она свидетельствовала о крайнем высокомерии мужчины.

Но что ей теперь делать? Она не собиралась жить с пиратом, с этим татуированным грубым варваром, жалкой карикатурой на герцога. Сердце ее колотилось так сильно, словно готово было выскочить из груди. Но все же ей удалось взять себя в руки, и она проговорила:

– Сыщик с Боу-стрит, предположивший, что ты – Граф, был совершенно уверен: ты не мог быть Джеком Ястребом. – Тео медленно стягивала с рук перчатки, чтобы не смотреть на мужа.

Но она видела его сквозь ресницы. Он стоял, привалившись спиной к стене, что не сделал бы ни один джентльмен.