Дурная

– Ааааа, – взвыла Кэт, пытаясь отодрать от своей груди одуревшего блохоносца Люцика.

– Оооооо, – застонал спасатель, когда фурия все же ухватила извивающееся тельце кошака и откинула от себя. Тряпка на ее теле с треском разорвалась. Кэт завертелась на месте, отсвечивая идеальным обнаженным телом.

– Лешка, закрой глаза, – мой вопль потонул в какофонии звуков. Точно, как в аду. Там так же наверняка завывают грешники, которых жарят на машинном масле.

– Какого черта тут происходит? – раздался трубный рев, заглушивший, казалось, все остальные звуки во вселенной. Я прикрыла глаза и начала отползать в сторону свалившегося на пол котенка, возле которого уже сидел Лешка, и уважительно гладил вздыбившуюся шерстку, готового к новой атаке Люцика. Консьержка залегла в своем «стакане» и притворилась мертвой.

– Я спрашиваю, что тут за вертеп?

Я уставилась на Боярцева, и чуть не заорала. Его лицо, залитое кровью, казалось действительно дьявольским. И еще что-то царапнуло взгляд.

– Чебурашка, – прошептал Леха. И я наконец поняла, что меня напугало в моем супруге даже больше, чем зверское выражение на перекошенном яростью лице. Спасатель все же перекрестился и боком двинул к выходу из подъезда.

– Я вас поубиваю всех к черту. Всех порешаю, твари. Сука, Кэт, где моя пицца? Подонки, твари…

– Да пошел ты, утырок, – заорала красавица, кутаясь в куртку спасателя, которую парень забыл, делая ноги из дурного дома, построенного на лобном месте. – Ну держитесь. Я вам всем устрою гвадалахару. Можете разминать булки. Тебе не жить, Боярцев, и со щенком своим можешь распрощаться.

– Пошли, пока он не очухался, – дернул меня Леха за волосы, чем немного привел в себя. А это не Леха, это котенок. – Может успеем забаррикадироваться в студии.

– Не успеем, – мне показалось, что меня парализовало от ужаса, пригвоздило взглядом налитых кровью глаз, уставившихся мне в переносицу двумя смертоносными дулами.

– Теперь ты, моя любимая жена, – растянул губы в улыбке, похожей на черный провал, сам диавол. Ему даже не нужно было нажимать на курок, я и без огнестрела вот вот готова была врезать дуба."

"– Па, не ругай Даньку, это я во всем виноват. Она просто… – закрыл меня собой мой храбрый маленький рыцарь. Но благородный жест ребенка затмило выражение лица Макара, который вдруг замер на месте, словно молитва бабы Даши все же возымела свое экзорцистское действие, изгнав из него страшную сущность.

– Как ты меня назвал? – прохрипел он, словно сдувшись в один момент.

Макар БоярцевНе слышал. Я ничего не слышал. Да-да. У меня просто распухли уши. Как там эта дурная делала? Затыкала пальцами свои лопухи и пела «Ла-ла-ла»? Вот мне так же сейчас хочется. Черт. Пацан мой сын, и с этим ничего нельзя поделать. Ничего.