Дурная

 – А матушка мне говорила, что хибару эту на плохом месте построили. Тут, говорят, раньше ведьмов жгли. Прям вот там, где чичас пянтьхаус. Истину вам говорю. Через три дня земля на небесную ось налетить. Мыслимо ли, в одной фатере собралися Диавол, Люцифер, ведьма и чертенок. Ох, девка, тебя то в жертву, похож, готовять. Барин ведьму валяет там прямо в этот момент. Не ходи туда. Дурным закончится. Надо мамуле то сказать, чтоб в погреб спряталась.

– Вы что, с духами общаетесь? – хохотнул спасатель, молодой парнишка, до этого мирно заполнявший какие-то бумажки. – Зачем же матушке вашей в погреб, если на страшном суде она восстать должна?

– Типун тебе, охальник, на все места, – взвилась бабка, а у меня заломило виски и зашумело в ушах. – Жива Матрена Бонифациевна, третьего дня мы с нею на занятия по Румбе шастали. Ох зажигает, мамуся моя. Эй, девка, куда ты? Я исчо не давала разрешения то на проход.

– А нам нужно разрешение? – приподнял бровку мальчик, став точной копией своего папаши Диавола, как его метко прозвала консьержка, которая тут же снова перекрестилась. – Вообще то, она жена Барина, а я сын. И, кстати, дьявол и Люцифер одно и то же. А папе ихнему вы вон молитесь. Надо бы знать.

– Их-машинально поправила я Лешку.

– Чивой?

– Их. Не ихний. Говори правильно. Пойдем домой, – прижав к груди, вцепившегося в остатки того, что раньше было сшитым мною костюмом, маленькими коготками котенка я заковыляла к лифту, кажущемуся мне сейчас раскаленной клеткой, в которой грешников возят на страшный суд.

– Я б не спешила, на твоем то месте, – проорала мне вслед вредная бабулька. – Эх, девка. Все торопются. Все спешат.

Я даже успела ухватиться за ручку решетчатой двери подъемника, которая вдруг распахнулась. Меня откинуло назад. Котенок недовольно зашипел и выгнул костистую спинку.

– Гадина, мразь, сволочь, – проорала фурия, выскочившая из лифта. Лешка замер, с раскрытым ртом, уставившись на Кэт, облаченную в какую-то черную хламиду. В руке ее была зажата метелка, которой она потрясала в воздухе, сыпя проклятиями.

– А я говорила, ведьма, домой лететь собралась. Шабаш там был у них. Истину глаголю. Так с крыши надо было, там площадка есть вертолетная. Слышишь, сатанистка? Ох беда то, глохнут они после ритуалов то. Диавол кобыл этих дюже любит, до глухоты естестветь. Ей-ей. Непотребства с ними вершит. Посвящает, значить, в адептки свои. Их тут табуны ходют, прям мрамор вон стоптали весь копытами своими. Плохой дом, плохой, – снова закрестилась Даздраперма Ивсталовна. У спасателя рука тоже дернулась, чтобы осенить крестным знамением своего хозяина, видимо. Котенок вдруг взвыл и словно маленькая пружина выстрелил вперед своим тельцем, которое умирало всего каких-то пять минут назад.