Дурная

Сейчас отверстие вентиляции казалось мне пастью льва, не меньше.

– Дед говорил, если голова пролезла, значит и все остальное пройдет, – пропыхтело это ушастое наказание, заюлив откляченным тощим задом. И я поняла, что дед у Лешки не очень умный, раз такие глупости вкладывал в слишком изощренный мозг своего внука.

Марк Боярцев– Боярцев, нужно уметь расслабляться, – хмыкнула Кэт, положив мне на колено руку. Чертовы пробки, чертова холеная сука, чертов ушастый мальчишка, чертова добренькая лама. Собрать бы всех и запулить куда-нибудь в пустоту. – Ты слишком напряжен. Я тебя так отмассирую, прежде чем мы с тобой оскверним супружеское ложе.

– Кэт, ты можешь помолчать хоть минуту? – сморщился я, чувствуя себя изнасилованным в мозг девственником. Черт, да погано у меня было где-то в груди. Там, где у всех нормальных людей, наверное, находится то, что называется душой. От запаха пиццы с ананасом тошнило. А от предвкушения утех с Катькой так и вовсе хотелось выпилиться к хренам. На кой ляд я вообще снова наступил на эти танцевальные грабли?"

"– Злой поросенок, – притворно надула губки Катька. Вся фальшивая. Насквозь. И даже оскорбиться у нее не хватает внутренней породы. Лама по другому обижается. Изнутри. Вкусно. Чувствуется сразу как ее эмоции виснут в воздухе, вызывая внутреннюю дрожь. – Мы приехали, кстати.

Кэт припарковалась возле решетчатого забора, которыми грешат все унылые дворы в центре мегаполиса. Ее желтая машинка казалась здесь потерянной в загаженной кошками песочнице, игрушкой. Давно нужно было купить дом за городом. Но элитный пентхаус казался мне более удобным, что ли? Сейчас меня раздражал воняющий мочой закуток улицы, уж не знаю как жители и гости столицы проникают на закрытую территорию, чтобы использовать ее вместо туалета. Прям загадка из разряда теоремы Ферма. И сидящая рядом красивая баба вызывала только глухое раздражение, смешанное с горькой изжогой.

– Прибыли, мой господин, – игриво хихикнула помощница судьи.

– А у тебя есть мантия? – криво ухмыльнулся я.

– А ты затейник, Боярцев, – хохотнула Катька, выбираясь из своего чертова, слишком низкого седана, больше похожего на таз с болтами. Ох, простите, охрененно дорогой таз с болтами. Я давно вылез из приземистой тачки и теперь стоял, вдыхая вонь, но даже не дернулся подать руку своей даме, дабы помочь. – В багажнике в сумке. И молоток есть.

– Молоток обязательно, детка. Знаешь, что я с тобой сделаю? – успел прохрипеть я, прежде чем увидел очень знакомую задницу, обтянутую тканью восхитительно розового цвета.

– Лешка, ты где? – донеслось из чахлых кустиков, растущих вдоль фундамента величественной высотки, жалобное блеяние, перемежаемое всхлипами и пыхтением. – Моджо твоего деда не работает.