Дурман для зверя

Как же она уже течет! Долбануться можно! Мою собственную спину гнуло, задница ерзала и отрывалась от матраса, готовый лопнуть член таранил воздух, моля хоть о чем-то. Да ее выдоха на головку сейчас бы хватило, чтобы меня прорвало! Но я продолжил взаимную пытку, опять доведя Аяну до крупной дрожи и каменного напряжения всех мышц, и отстранился, лишая последнего касания языка перед взлетом.

— Да твою же мать! — закричала она и вдруг взбеленилась. Вцепилась в мою голову, начала исступленно проезжаться по моему лицу, хрипя и рыча, в попытке догнать отнятый мною вероломно кайф.

Меня дугой выгнуло от этой ее свирепой сексуальности, и лишь на чистой упертости всегда быть тем, кто сверху, я не кончил тут же сам и не дал ей. Резко опрокинул на спину, накрывая собой и впиваясь уделанными в ее влагу губами в ее рот. Аяна задергалась, кусая, а не целуя в ответ, взбрыкивая подо мной и пытаясь все равно тереться и добиться своего. Какая у меня целеустремленная кукляха, но меня-то ей не побороть. Вжал в постель еще сильнее, обездвиживая совершенно, расположив ствол именно так, чтобы непрерывное давление, сильное, но недостаточное — это все, что ей доставалось, стал неистово целовать, не делая ни малейшего движения внизу.

Аяна окончательно взбесилась, замотала головой, прошлась нещадно по спине и ягодицам ногтями, стиснула бедрами.

— Какого черта?! — взвилась она.

— Что-то не так? — Я хотел прозвучать насмешливо, но какой там сарказм, когда сам в миллиметре от произвольного воспламенения.

— Ты не даешь мне…

— Чего? Того, в чем ты нуждаешься так сильно?

— Да-а-а!

— И что же это?

— Ты знаешь!

— Откуда?

— Я хочу кончить! Сейчас же! — закричала она мне в лицо и неожиданно укусила за губу и застучала пятками по пояснице.

— От моего члена или от моего рта?

— Все рав… Рот, я хочу твой рот!

— Насколько сильно?

— Господи!

— Это не ответ.

— Сильно! До безумия!

— Как и я твой, мультяха моя! — прорычал я, наконец отпуская себя. — Подумай и о моих желаниях на досуге!

Отстранившись ровно настолько, чтобы член нашел нужную дорогу, втолкнул себя в нее, заглушая ее громкий стон своим.

Дальше разум уже ни над чем не властвовал. Я вбивал ее, мечущуюся, молящую, ослепительно прекрасную в этой первобытной гонке за наслаждением, в постель, улетая сам или проваливаясь в бездну — какой хрен разберет. Ничего не имело значения, кроме как угнаться за ней, успеть и самому вознестись, пока вот так она стискивает меня в себе, будто готова поглотить, присвоить, удержать там внутри, где невыносимо горячо и сладко, навсегда. И ревя в потолок, изливаясь до капли, я желал этого навсегда.

Телефон затрезвонил снова, сбрасывая меня с вершины внезапного безумия в реальность.