Дурман для зверя

Пусть моя кожа и ощущалась противнее некуда после всего пролившегося с меня пота, но другая потребность была мощнее.

— Сначала поесть.

Захар прихватил из ванной полотенце, донес меня до небольшой, очень простенькой кухни и посадил на стул, укутал. Открыл холодильник и достал пластиковые контейнеры с едой. Я выхватила один из его рук и, открыв крышку, стала, давясь, есть, не разбирая, что это. Мясное что-то точно.

— Итак, я не обратилась, — с набитым ртом констатировала, как только смогла думать не только о заглатывании пищи.

— Нет, — мрачно ответил Захар.

— По мне так неплохо.

— На самом деле, Аяна, это очень плохо. Ты упрямо душишь свою волчицу, не позволяешь ей освободиться. Ты убиваешь часть себя этим, разве не понимаешь?

— А если она помрет, я выживу?

— Разве это жизнь?!

— И все же. Я буду жить, причем без вот этого вот странного дерьма, так? Буду нормальной."

"— Бестолочь! — вспылил Захар. — Быть нормальной для кого-то из нас — это как раз ладить со своими зверем. Признавать его!

— Ну это как посмотреть. Я как раз ни капли нормальности не вижу в той невозможной фигне с обрастанием шерстью и горящими огнем костями. Если это однажды прекратится насовсем — да ради бога, я «за». Просто представлю, что ничего этого со мной не происходило, и буду жить себе спокойно.

— Дура. Рехнешься ведь.

— А ты, я смотрю, образец адекватности!

— Вся моя неадекватность связана с тобой.

— Ну правильно, я виновата, и так мне и надо! — вспыхнув мгновенно, я швырнула контейнер на стол, он звонко грюкнул, и только теперь я осознала, чем с такой жадностью напихивалась. Сырой фарш. Ну полный капец!

Сейчас стошнит. Меня просто обязано стошнить! Это же кошмар какой-то — слопать столько сырого мяса! Я прижала ладонь к животу, ожидая с секунды на секунду наступления неминуемых симптомов, но желудок не свело, зато снова стало жарко-больно-тесно в коже и что-то загрохотало. Кто-то колотил во входную дверь, словно намеревался снести ее к чертям.

— Спустись! — приказал мне Захар, сильно нахмурившись, и пошел открывать.

Глава 33

Проклятая девчонка меня вымотала до невозможности. Если только от наблюдения за ее страданиями из-за сопротивления зверю так всего изломало, будто по мне асфальтоукладчик проехался, то сложно и представить, каково самой Аяне. Ее волчица рвалась наружу, выгрызая дорогу себе отчаянно, но и несносная кукла сопротивлялась обращению с не меньшей отчаянностью. Почему? Боль ведь какая, и я же прекрасно знаю, что всегда интуиция подсказывает поддаться перевороту, рисует его как облегчение, освобождение от мучений по пути к нему, так зачем же истязать себя раз за разом препятствуя? Хотя, конечно, можно было бы понять Аяну, учитывая, что о ее двоякой сущности я ей поведал буквально перед началом самой жести.