Дурман для зверя

— Родька, ты представляешь, сколько зарабатывает простой охранник? Знаешь, что такое вставать вовремя на работу? Быть пунктуальным, выглядеть и вести себя не как хамовато-быдляцкий мажор, а человек, которому иногда приходится терпеть примерно такое же поведение от других, и он при этом обязан оставаться невозмутимым и в рамках?"

"Господи, да миллион вещей, о коих неизвестно тому, кто вел беспечный образ жизни и никогда не озадачивался перспективой заработка на хлеб насущный, необходимостью держаться за свое место и уважать хоть чуть окружающих.

— Нет, Захар, пока не представляю. Но я прошу тебя помочь. Я… не хочу я больше зависеть от матери… и от человека, что меня считает… — он задрал подбородок и мотнул головой. — А, не важно! Короче, помоги мне, брат.

Опять эта упомянутая по пьяни тема о том, что он зачат не от нашего отца? Верилось с трудом, учитывая почти маниакальную склонность родительницы блюсти в чистоте кровь истинных метаморфов и не смешивать ее даже с обычными двуипостасными оборотнями. Надо бы в этом разобраться, вот только госпожа Уварова не та, кому можно задавать вопросы в лоб и надавить, требуя ответов. Так что ставим галочку и откладываем, а сейчас о насущном.

— Значит так: не стану врать, что верю в твои намерения действительно взяться за ум. Вот прям даю тебе неделю, больше вряд ли протянешь. — Ха-ха, да три дня максимум! — В шансе не откажу. Возьму тебя в мой головной офис, но, как и просил, рядовым охранником. То есть в прямом смысле станешь торчать на входе, на пункте охраны здания, делать обходы и дежурить посуточно. Потом посмотрим.

Я уставился пристально на брата, готовясь к его кислой мине и высказываниям в стиле «мог бы по-родственному дать и что покруче», но Родька неожиданно просиял.

— Спасибо, Захар!

— Зарплата… блин, в отделе кадров уточнишь, я этого не помню. Каких-то скощух и послаблений за родство не жди. — Он кивал, как заведенный, будто я был долбаным волшебником страны Оз, исполняющим его желания. — От матери тоже отбивайся сам как хочешь. Я с ней и говорить на эту тему не стану.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — Родька кинулся ко мне обниматься, и я скривился от вони, что источало его тряпье с чужого плеча. И торопливо отодвинул его. Эти бурные проявления родственных чувств мне не привычны и не комфортны. От отца или матери я их никогда не получал, а его отучил от этого еще в детстве, а то был той еще мелкой липучкой.

— Сходи в душ, — ткнул я в сторону гостевой спальни в квартире. — Я тоже мыться и спать. Одеться во что — сам себе найди, и в твоих интересах не мешать мне. Не выспавшийся шеф — злой шеф. Ясно?

— Ясно! И это… можно я у тебя чуток перекантуюсь. Не хочу я к себе.

— Нет, ну ты совесть совсем потерял, младший, — проворчал я.