Дурман

Второе – он сам оторвал бы себе руку, если бы его пальцы сомкнулись на ее шее и причинили его девочке боль."

"И третье: его динамило так, что непонятно, как он справился с остервенелой похотью, что зажглась у него в крови.

Север знал, что его слюна при укусе попадет в кровь Влады, и, скорее всего, начнутся небольшие метаморфозы. Мать вашу, небольшие! Это не то, как чудила его девочка. Совсем не то. И очень быстро. Север рассчитывал, что они успеют вернуться в квартиру или даже добраться до загородного дома.

Но Владлену повело сразу.

Север почувствовал изменения по запаху. Это если бы в комнате рассыпали наркотический порошок. Сразу резко и много. У Крестовского свело внутренности, да и старейшина заметно напрягся.

Дальше Владу понесло. У нее словно оборвался тормоз, что сдерживал девушку все дни их знакомства. Да что знакомства… Всю ее жизнь.

В темно-серых глазах появился шальной блеск, зрачки максимально расширились, такой эффект Север наблюдал у только что обращенных вампиров или у их «доноров» и никогда при становлении метки.

Вот тут альфа Крестовский и пожалел, что столь интимную процедуру не оставил до дома. Послушал старейшину, который настаивал.

– Все при мне. Чтобы со свидетелями.

Да, вопросы могли возникнуть. Даже не вопросы… Мало кто осмелился бы пойти против Крестовского. Но помимо вампиров, стригоев и оборотней были и другие силы. Другие корпорации.

Самое сложное началось в машине. Север, сначала решивший не обращать внимания на слова Влады, быстро изменил решение. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Так, кажется, говорят? Эту присказку смело можно было применить к Владлене. Оказывается, как много и часто о нем она думала… И мысли-то какие интересные.

Но все его благие и не очень намерения оборвались, когда она оседлала его. Интимно. Плотно. Сомкнула ножки на его бедрах. Самое хреновое было то, что она не на шутку возбудилась. Ее сладно-терпкий запах возбуждения наполнил салон, заставляя Севера нервничать. Он мог не сдержаться… А еще Захарий был в машине, и бета так же чувствовал всю остроту запаха и готовность Владлены к соитию. Раньше Северу было все равно, если кто-то из его собратьев находился поблизости. Он частенько брал девушек, даже не удосужившись уединиться. Ни ревности, ни собственнических инстинктов.

А тут от одной мысли, что Захарий вдыхает запах возбуждения Владлены, его зверь выпускал когти, внутренне оскаливался, готовясь порвать любого, кто бросит хотя бы один взгляд в сторону его пары. Северу требовались титанические усилия, чтобы не взять Владу прямо в машине, насадив ее на член, который болезненно дергался от нестерпимого возбуждения, чтобы не выбить перегородку и не свернуть шею Захарию, чтобы он не смел чувствовать то, что чувствует он.