Дурман

Поэтому сделать вывод о размере мужского достоинства альфы она была в состоянии. Да-а-а, природа к этому образчику была щедра во всех смыслах. А мускулатура? Луна… В костюме и рубашке он выглядел не так устрашающе. Сейчас же Влада имела возможность рассмотреть каждую его литую мышцу, носящую в себе смертельную угрозу. Такому разорвать человека голыми руками – как кофе сходить попить.

При мысли о кофе и еде ее организм отреагировал мгновенно – в тишине, наступившей в комнате, раздалось громкое урчание.

– Ты голодная? Когда последний раз ела?

И снова тон, которому невозможно солгать.

– Вчера вечером. Утром только чай.

– Почему?

– Губы болели.

Влада максимально честно отвечала. Так и было. После нападения придурка Дария, который напоследок, прежде чем уйти, саданул ей раскрытой ладонью со всей дури по губам. «Соска», именно так он окрестил ее. Плевать. Его мнение – последнее, чем она поинтересуется.

Крестовский все-таки сделал последний шаг. Приблизился, забивая ее легкие своим запахом. Поднял руку и сжал пальцами ее подбородок, не сильно, чтобы не оставлять новых следов, но достаточно властно, чтобы она не имела возможности вырваться.

– Посмотри на меня.

Как же ее раздражал его приказной тон! Природа Влады противилась беспрекословному подчинению, Зияр чувствовал это, даже над ней подтрунивал. «В кого же ты пошла, а, Владлена?» Он редко с ней беседовал, больше с бабкой. Лишь бросал на нее предостерегающие взгляды. Тогда она, глупая, не разобрала, что к чему. Какую участь он ей готовит. Радовалась, что ее никто не трогает, не посягает на ее девичью честь. Вот – дорадовалась.

Влада подняла голову, дыша через раз. Крестовского как-то стало слишком много. Он и раньше подавлял ее, находясь же вблизи, да еще голый, давил нещадно, казалось, сейчас на нее обрушится не то что крыша – небо и погребет под собой.

Так нельзя. Это неправильно.

Его глаза были насыщенно-кофейного цвета. Очень красивые. Даже находясь в пограничном состоянии, Влада оценила их цвет и где-то глубоко в душе восхитилась мужской красотой. Они завораживали. Если бы знакомство с Крестовским произошло при других обстоятельствах и он не был альфой, возможно, и эмоции у нее были бы иные.

– Тебя больше никто никогда не ударит, – жестко бросил Север. – Ты под моей защитой.

И что с этой защитой ей делать?

Как не спросила вслух, непонятно. Удержалась, за что похвалила себя.

Разговаривать с Крестовским – как ходить по тонкому весеннему льду. Опасно.

Наверное, стоило его поблагодарить. Он же, черт возьми, ее одарил. Под защиту взял, в клетку посадил. Только почему язык не поворачивается?"

"Как оказалось, ему слова не нужны. Большим пальцем он дотронулся до ее губ, осторожно. На них красовались порезы и ссадины. Все же Дарий хорошо ее приложил.