Дурман для зверя

— Если бы девку сюда притащили, то они бы, похоже, на все голоса бы уже нам все выкладывали.

— Обойдешься и без этого, — огрызнулся я, заставляя его попятиться.

Мне эти мальчишки как инструмент давления нужны, а не наоборот.

— Без моего прямого распоряжения их не отпускать.

— В смысле? — нахмурился непонимающе подчиненный. — Отпускать? То есть ты опять их собираешься… Мы же их реально за руки поймали! Сдавать ментам или заказчику…

— Вдовин, не лезь не в свое дело! Твоя работа — делать что говорю.

В обшарпанный подъезд я входил минут через сорок, и пришлось постоять с минуту перед обитой драным дерматином дверью, чтобы стереть с лица плотоядный оскал и продышаться, отгоняя картинку того, как нагну Аяну прямо там, где застану, и сначала хорошенько оттрахаю, прежде чем начинать любые разговоры. Не до такой же я степени озабоченное животное. До такой, до такой, когда это касается ее — нечего врать себе.

Моя большеглазая напасть вскинула голову, облегченно улыбаясь. Полный шок при виде меня, а вслед за этим мгновенный выплеск злости, стоило только ей заметить у меня в руках знакомую связку ключей.

— Что ты сделал с ними? — вскрикнула она, тревожно заметавшись взглядом мне за спину, будто пыталась еще кого-то высмотреть.

Черная майка на тонких бретельках и, как всегда, эти ненавистные висящие на бедрах застиранные джинсы. И никакого, мать его, лифчика! Это в таком виде она тут собиралась шастать перед…

— Будет правильнее спросить, чего я НЕ сделал с твоими недопырками дружками, что опять нарвались на неприятности, и что предпринять тебе, дабы этого так и не случилось, — прорычал я, четко различив очертания ее пухлых сосков под тканью.

— Неприятности, — повторила Аяна, и плечи ее опустились. — Насколько все плохо?

Похоже, прибрехнули дружки-то: не выглядела моя мультяха прям сраженной наповал новостью о косяке. Знала все же. Просто напрямую не участвовала.

— Настолько, что ты сейчас же соберешь все свои манатки и поедешь со мной, — не стал церемониться и начинать издалека. — И с этого момента больше со своими друзьями не видишься, не общаешься и в идеале не вспоминаешь даже.

— Да с какого… — взъярилась она тут же, захлебнувшись возмущением и сжав кулаки, и мои яйца поджались от тягучего спазма, как будто это их она стиснула в ладони.

Я же, злорадно ухмыляясь, нашел пришедшее по пути сообщение и, открыв запись, сунул ей в лицо экран. По мере того, как она слушала откровения своих дружков, Аяна бледнела все больше, а глазищи ее распахивались, хоть взгляд и становился отстраненным и даже обреченным.

Запись завершилась, и я вытащил из внутреннего кармана две толстых пачки пятитысячных и фальшивый паспорт с подделанным годом рождения юной секс-звезды и бросил на стол.