Дурман для зверя

В этом тоже не откажу, лезть не стану.

— Ай! — Сильные пальцы обследовали мое плечо и бок.

— Вправить надо, — резюмировала Серафима.

— Я в больницу не пое… У-у-а-а, бля, больно же! — Звук, сопровождавший мгновенную манипуляцию мучительницы, был тот еще, но моментально стало легче.

— Следи за языком, девочка. Нельзя было тянуть, прости. Так, я твои вещи в стирку отправлю, держи халат и садись на кушетку.

— Допрашивать будете?

— А как же! Но не прямо сейчас.

— А когда?

Серафима пожала плечами, глядя в упор, и мне вдруг померещилось, что зрачки у нее вытянулись, замерцали, и при этом навалилась непонятная усталость и слабость, будто накрыло тяжелым ватным одеялом.

— Что происходит?

— Все хорошо, девочка. Просто тебе немного бы отдохнуть и мозги прочистить.

— По… че… му… — Все, мой язык отказал, и сознание уплыло.

В себя я пришла от массажа головы и сонно замычала от необыкновенно приятного ощущения и расслабленности, охвативших все тело и сознание.

— Получше? — спросила Серафима надо мной, продолжая творить эти восхитительно умиротворяющие вещи с моей черепушкой.

Я сразу вспомнила обстоятельства своей отключки, но было так лениво и спокойно, что желания взвиться как в задницу ужаленной, вопя о «нечестности» приемов не было абсолютно. Как же я измотана и обессилена в последнее время. Особенно последние недели.

— Серафима, вы что, тоже не человек? — спросила, вяло ворочая языком.

— Я не только человек, как и ты, — хмыкнув, ответила она.

И я поверила. Вот так просто. Чего уж там. Мир вокруг все причудливее с каждым днем.

— А кто еще?

— Давай-ка мы лучше поговорим о тебе и о том, чем я могу тебе помочь.

Возражать почему-то не захотелось, и я выболтала все, на удивление наслаждаясь возможностью рассказать о всех поразительных событиях вокруг и изменениях во мне. Облечь в слова и поделиться тем, к чему сама все еще продолжала привыкать — такой кайф, однако. А еще взять и поныть, хлюпая носом, размазывая слезы и вываливая обиду на то, чего мне в жизни ну никак не достается. Любви. Хоть чьей-нибудь, но так, чтобы по-настоящему, не за что-то или на время. И с романтикой, как в кино, пусть сладкой до безобразия, но не раз — и в койку.

— И что планируешь делать, Аяна? — монотонным голосом спросила Серафима.

— Продам цацки, уеду в другой город, пристроюсь сначала в хостеле, работу найду…

— То есть вариант своего дальнейшего общения с Уваровым ты не рассматриваешь? Собираешься и дальше мучиться вдали от него? Тебе так нравится страдать?

Да, о том, что проклятый котоволчара мерещился мне всюду, истязал своим присутствием в снах и никак не желал убираться из мыслей и памяти тела, я ей тоже проболталась.