Дураки и герои

Быстрее всех управлялся Вадим, тяжелее всех приходилось Мотлу, он задыхался и, уже не скрываясь, плевал на снег красным. Лицо пошло пятнами под пленкой выступившего пота, но глаза с воспаленными веками смотрели твердо, и ни Сергеев, ни Вадим не рискнули предложить нему отдохнуть.

Михаил ухватил увесистую сосновую ветку с подсохшими хвойными лапами, пахнущую смолой и Новым годом, и поволок ее к катеру.

Запах сосны уверенно ассоциировался у него с праздником и одиночеством. Воспоминания были детскими. Родители редко приезжали на Новый год, но почему-то всплывала в памяти большая комната с паркетным полом и старомодными двустворчатыми дверями со стеклами и он, еще совсем маленький, с совершенно невозможно красивым медведем. Не нашим медведем, это он помнил точно. У нас таких медведей не было – огромный, мягкий, больше него, пятилетнего мальчика, ростом. И мама, присевшая на корточки перед ним, в платье с красными цветами на черном фоне. Волосы у нее красиво расчесаны, и пахнет она вином и свечами… Да, на столе стояли свечи. За столом отец – он в костюме и в галстуке, хотя кроме родителей и него в доме никого нет. Отец улыбается, и в руках у него дымится сигарета.

– Это мишутка – для Мишутки, – говорит мать и целует его в щеку. – Теперь ты не один Мишка, а вас двое. С Новым годом, сынок. Это от нас с папой…

– С праздником, – говорит отец. – Ты можешь посидеть с нами, если хочешь…

Но ему хочется спать. От украшенной стеклянными шарами и серпантином сосны, стоящей возле балконной двери, одуряюще пахнет разогретой смолой и хвоей. Сладко – мамиными духами.

Сергеев споткнулся и едва не упал. Он бросил ветку к остальному хворосту и снова побрел назад.

И в интернате пахло сосновыми ветками.

Елку ставили одну – в актовом зале, но ветки разрешали держать в каждой спальне. Веток после установки большой елки оставалось немало, хватало на всех. Они с Блинчиком таскали хвойные лапы на свой этаж, ставили в трехлитровые банки с водой, и в спальнях пахло праздником и каникулами. Блинов очень скучал по дому и каждый раз ждал, что его заберут домой на Новый год, но случалось это не так часто, как ему бы хотелось, хотя все же чаще, чем с Сергеевым. Дед приезжал за ним днем 1 января и привозил обратно второго, к ужину, но никогда 31-го. В новогоднюю ночь внук мог помешать семейному счастью и общению деда с молодой женой.

Родители всегда передавали подарки и письмо с пожеланиями, но за всю жизнь, до самой их смерти, Сергеев праздновал Новый год с ними только три раза. Лето он любил больше. Летом был отпускной сезон, мама с папой в санатории на Черном море – то в Сочи, то в Мисхоре. Там Сергеев чувствовал, что у него есть семья."

"Он прервал цепочку воспоминаний через час, когда шедший впереди Подольский неуклюже упал на снег боком.