Боярышня Дуняша 2

— Чего докладывать будешь?

— Спокойно ли на дорогах, чисто ли на постоялых дворах и какое настроение в городах, которые мы будем проезжать.

— А, дело нужное, — очень серьёзно покивала Дуня и пояснила, заметив некоторую досаду на лице боярича. — Из небольших и, казалось бы, неважных наблюдений можно многое понять. Уж тебе ли не знать этого!

Семен призадумался и его губы чуть дрогнули в улыбке.

— То-то же! — наставительно произнесла Дуня. — Я сегодня никуда не собираюсь, — сообщила она. — Ты у нас останешься или завтра присоединишься?

— Точно никуда не поедешь?

— Не-а! Хочу вкуснятинки испечь в дорогу, а кто кроме меня с этим лучше всех справится?

Боярич хмыкнул и повернул со двора. А на рассвете следующего дня он уже ехал конь о конь с боярином Вячеславом.

Боярыня с детьми и Машиной наставницей Светланой сидели в тёплом возке, а за ними следовал караван груженых саней. Боевых холопов Дорониных было всего трое, если не считать двух мальчишек, взятых на обучение, и Семён взял с собой двух боевых. Пара бояр в полном вооружении уже были силой, а вместе с пятёркой боевых они считались отрядом. У возниц тоже было припрятано оружие, но это скорее от зверья.

Ехать было скучно. Сани медленно скользили по дороге, и в какой-то момент начинало казаться, что она бесконечна. Дуня знала, что никто не будет гнать лошадей, потому что на смену других нет, но тихий ход изводил её.

В возке было душно и темно. Милослава играла с Ванюшей в ладушки и слушала, как Светланка учит девочек языкам. Дуня не филонила и старалась, но чувствовала, что надолго её терпения не хватит.

В первые дни она всё время выспрашивала, сколько они проехали и сколько ещё осталось, но оказывается, никто не считал. Ехали от места до места, останавливались, давали отдых лошадям.

Дуня полагала, что в день они преодолевают около тридцати километров и таким темпом поездка займёт двадцать с лишним дней.

Видит бог, она терпела и никому не трепала нервы, понимая, что для этого есть Ванюша, но когда отец в очередной раз вытащил его из возка и посадил на коня впереди себя, то она взбунтовалась.

— Доколе? — театрально возопила она, напугав мать, Машку и Светланку, но её уже понесло. Требовалось выплеснуть энергию и всех взбодрить, а то сидят, как снулые рыбы.

— Доколе, я говорю, женщинам терпеть рабское положение?

— Доченька, ты чего?

— Я тут задыхаюсь! Почему я не могу сесть на коня? Почему не могу пробежаться, как наши возницы и размять ноги? Я окостенела без движения! Мне нечем дышать… — Дуня обвела взглядом обалделых зрителей и… не успела продолжить.

— Эй, вы чего там? — постучал в дверцу отец и тут, как говорится вы спросили — мы ответили:

— Я умираю!!! — торжественно объявила Дуня.