Думаешь бьётся? (СИ)

Мы с ним премило пили кофе, после того как папа показал мне очередной, новый, филиал их клиники, который они с другом пару месяцев назад открыли. И тут ему позвонили из областной. У одного из его «птенчиков» в ходе плановой операции случился эксцесс.

«Птенчиками» мы с сестрой называли, в юности, всех у кого отец был научным руководителем, куратором. Пернатые вечно паслись у нас дома. Меня они жутко раздражали, на их место хотела, а сестра себе среди них мужчинку подыскивала.

За два последних часа я выпила три чашки кофе, прочла все статьи папины в журналах, которые нашла в кабинете. Можно бы было домой поехать, но там меня начнут трамбовать ближайшие родственницы. Так что ждем. Сижу на диване, пальцами поигрываю, быстро по очереди постукивая один о другой, начиная с больших, заканчивая мизинцами и обратно. Предвкушаю и представляю пиздячки, которые он после отвесит всем провинившимся. В эпитетах папа себя никогда не сдерживал, окрас великого и могучего у него поистине радужный.

— Сгинь я сказал, — раздается зычный голос отца из — за двери. Я сидящая на диване подпрыгиваю. — Она в отпуске. Идите на хрен со своими консультациями.

Оу. Оу. Оу. Про меня, про меня. Ушки к макушке поднимаются.

Дверь резко распахивается, папа уверенно заходит в свой кабинет, не обращая внимания на то, что только что чуть ли зубы дверным полотном не выбил стоящему за его спиной коллеге. Зачастую он после операций выглядит уставшим, сейчас же энергия из Богдана Анатольевича льется рекою. Невооруженным взглядом вижу — лишнее слово и кому — то влетит. Поэтому сижу словно мышка, не нарываюсь, только киваю незнакомцу.

— Альберт, мы торопимся. Сам осмотр проведи, приличия ради иногда стоит.

Сижу как приличная девочка, с ровной спиной, колени вместе свела, ладонями обхватила. Белых гольф не хватает, было бы как в школьное время. Как только мне разрешили без сопровождения по городу передвигаться, я начала после школы до папы в больницу сбегать. Потом от мамы получала за пропуск музыкальной школы, но оно того стоило.

— Алена Богдановна, милая, взгляни одним только глазком. Мои дармоеды не справляются. Мальчонка так кричит, что они дух испускают.

— Я что — то непонятно сказал? Она не пойдет, — папа не на шутку заводится. Я даже рта открыть не успеваю, а он уже норовит вытолкать мужчину из кабинета.

По реакции папы можно понять, что случай там не типичный. Он знает всю жесть, с которой мне приходилось сталкиваться за время работы, знает мои болевые точки. Именно ему я звонила после своего первого вскрытия новорожденного. Это не жутко — это ад на земле. Самое пекло. Раны полученные с тобой навсегда.