Думаешь бьётся? (СИ)

На грудь начинает давить неизвестная сила. Комок посреди горла растет.

— Олег, ты ведь знаешь… Давай мы не будем.

— А ты кроме как с ним, с кем — то пробовала? Может не в тебе дело.

— Я в принципе больше не пробовала. Мне достаточно того, что я по результатам обследований вижу сама.

— Так взяла бы и попробовала! — критически голос повышает. — Это не сложно. Мало ли что там пишут. Часто ведь ошибаются! Ты сама врач, знаешь, как бывает у ваших, — последние слова говорит тише. Зато руки на руле сжимаются до белых костяшек.

— Не отвлекайся от дороги. Прошу, — дышать глубже стараюсь.

Он, конечн, прав. Столько случаев чудесных бывает, но просто завести ребенка для себя… не моё. Если бы так получилось, я родила бы малыша с радостью. Но я настолько привыкла… Шесть лет с одним и тем же, а так, искать кого — то? И где?

Глава 4"

"Ближе к обеду, голод смещает головную боль с первого места в «топ двадцать приоритетов». К счастью, я эгоистка, и поэтому сразу же иду обедать, не дожидаясь ухудшения состояния. Выйдя на улицу, жмурюсь, словно летучая мышь, выброшенная на солнцепек. Несмотря на большое количество ламп рабочие помещения достаточно темные. Телефон вибрирует, несколько раз подряд. Первым делом отвечаю Николаю, сообщая, что информацию по своей части смогу отдать через пару часов. Остаются непрочитанными сообщения от Наташи и Артёма. Нате перезваниваю.

— Алло, ты куда пропала? Я уже начала волноваться, — отвечает бегло, и тут же начинает отчитывать кого-то, судя по тому, что звук стал приглушеннее, прикрыла рукою динамик. Она почему-то убеждена, что так становится не слышно.

— В смысле ты меня потеряла? Я дома спала. Правда, уже на работе.

— Так ведь суббота, — возмущение в голосе подруги смешит. Будто впервые узнала о работе моей работе по выходным.

— Люди умирают и в выходные, родная.

— Во дают! — боже мой, Ната. Ты такая одна. Для театралов она одна из главных потерь, изумление в её голосе неподдельное слышится.

— Так что там было в баре? Я что, язык за зубами плохо держала? В чем заключалась причина беспокойства?

— А ты что, не помнишь? — смеется открыто.

— Вообще — то не очень.

— Рот свой ты и правда плохо блюла. Но язык шалил не твой, а чужие.

— Что? — яснее от её разъяснений не стало. Множественное число в отношении чужих языков напрягает немного. — Выражайся яснее.

— Да куда уж, и так. Какой-то мужик запихал тебе в рот свой язык, а ты так отчаянно на нём висла, что мне неудобно было вас отвлекать. Думала он тебе до мозга достанет. Может не зря переживала, раз ты не помнишь?

Пульс учащается. Да быть такого не может! Но вчера я бы сказала, что нельзя ничего абсолютно не помнить всего после трех коктейлей.

— Нат, а я что-то с этим человеком еще пила? — это же надо быть такой дурой.