Думаешь бьётся? (СИ)

В доме всё кровью залито, её так много, что растерялись даже врачи. На подъезде стоит пара реанимаций, но никого не увозят.

Подойдя к очередному мужчине, понимаю, что что — то не так. Уже раннее утро. Все устали, никто не замечает того, что вижу я. Ставлю пальцы на щитовидный хрящ и скольжу по нему. Может я очень устала и мне кажется? Опускаюсь ниже, глупо, но прикладываюсь ухом к его груди. Нет, точно не кажется.

— Думаешь бьётся? — спрашивает кто — то, сейчас абсолютно плевать кто.

— Дефибриллятор тащи, — вскидываю голову, стоит совсем не подалеку. Как знали. — И врачей позови."

"Приемы сердечно — легочной реанимации с силу среды обитания я знала лет с восьми. Когда мне было тринадцать, на пляже удалось откачать девочку чуть младше меня. Тогда я поняла, что прямой массаж сердца — навык абсолютно необходимый. Сейчас же частотой и глубиной компрессий я лучше владею. Правда, руки от чего — то трясутся.

Мужчине нет и пятидесяти. Разговариваю с ним, прошу немного ещё потерпеть. Постараться. Собрать все оставшиеся силы. Мне кажется, даже плачу. Не представляю, как же должно хотеться жить, чтоб пролежав на холодном полу с ранением, почти шесть часов — выжить. Жажда жизни просто уникальнейшая. Высшая её степень.

Глава 17

Лето, а я сижу в водолазке под горло. И мне не жарко. Потряхивает до сих пор. Как так вышло, что никто не заметил и не проверил. Не мог же он ожить в самом деле.

— Алёнчик, — Дима зовет, — Твой кофе принесли.

Открываю глаза и смотрю на парней. Вид у них тоже взъерошенный. Оно и понятно, бессонная ночь.

— Я думала, они с одиннадцати открываются, — грею руки о кружку.

— Для обычных людей так и есть, — усмехается Дэн, — Но Костя умеет быть убедительным, — бросает насмешливый взгляд на того самого Костю, который сидит и что — то быстро печатает в телефоне.

— Они знают, что я знаю, — говорит, не отрываясь от телефона.

— Использование рабочего положения в личных целях, — Денису явно весело, это нервное.

— Обычный рычаг давления. У тебя таких нет? — поднимает серьезный взгляд, и тут же снова начинает печатать.

Сижу в компании трех следоков. Структуры Дениса и Димы мне хорошо известны, за столько то лет. Константина и суток не знаю, но энергетика у мужчины явно другая. Подавляет.

Желания с ним говорить у меня как не было, еще в моей машине, так и сейчас нет.

— Наши коршуны, из Москвы, еще ночью слетелись. Походу и твои прилетят, — Денис намекает на здравоохранение, — Вот тебе скажут спасибо. Трупом больше, трупом меньше, а так начнут искать крайнего. Мужичок то, совсем не простой. Хозяин той хаты, где мы были.

— Ты дворец тот, хатой назвал? — ржет Дима.

Врач из меня никакой. Ничего бы не вышло. С живыми мне очень боязно работать. Груз ответственности давит.