Думаешь бьётся? (СИ)

Если тезисно — всё по плану. Жрать охота и поплакать. Спина болит и изжога заму…рчала. Так выглядит счастье. Обратная его сторона.

По сторонам оглядываюсь, Кости нет. Попросила купить бутерброд. Захотелось нещадно. А он пропал. Может сбежал? Не удивлюсь. Что — то мне подсказывает, его терпение было ещё на исходе, когда он ночью за персиками поехал. То есть вчера. А всего — то восемнадцатая неделя. Ему повезет, если девочки пораньше выбраться захотят. А они захотят.

Брызгаю на платок мятной настойкой и к носу подношу. Ппц. Папа меня убьет. Или заставит в Калининграде остаться. Мы с мамой договорились заранее его не предупреждать о нашем визите. Он будет маму ругать сильней чем меня.

Снова тошнит. Прикрываю глаза.

Позавчера она позвонила. С тех пор как мама узнала, что разом бабушкой станет в третий и четвертый раз, стала делать это по несколько раз на день. Не суть. Как бы между делом озвучила, что Родион в детском доме. Дядя родненький не выдержал, вернее жена его очень устала. Мама соучредитель одного из самых крупных детских благотворительных фондов города. Она о таких вещах узнает быстро.

Безымянными пальцами постукиваю себя за ушами. Дзен ловлю, который не ловится. Укоризненный взгляд папы перед глазами. Блиин. Прости, миленький, иначе никак. Я так этого мальчика хотела себе, ты даже не знал насколько.

— Алёна, привет, — в соседнее кресло Артём опускается. Улыбается мне, до тех пор, пока взгляд на мой живот не опускает.

Сюрприз. Правда, здорово?

— Да, он огромный, — посмеиваюсь. — Привет, Тём.

Снова платок свой нюхаю. С бутербродом я, конечно, погорячилась. Мне бы воды с лимоном.

Тёма так и пялится мне под грудь.

— Это то, о чем я подумал? — произносит закашлявшись.

— Это не от переизбытка еды в моей жизни, — улыбаюсь в ответ. — Так что вероятнее всего ты не ошибся.

— Я не об этом, Алён, — поднимает глаза на уровень моего лица. Показывает мне два пальца, остальные загнув.

Киваю в ответ.

Тут сложно ошибиться. Варианта два — месяц солидный или многоплодная беременность. Иначе у меня бы живота почти видно не было ещё.

— Я тебя поздравляю, — ровно в кресле садится, смотрит вперед, пальцы сплетает.

— Ты где своих потерял? — когда входили, я видела его в компании двух женщин и ляльки. — Теща твоя такая хорошенькая, — посмеиваюсь с него. Если бы он был духом послабее, то уже без яек ходил.

Тёмка на меня взгляд хмурый бросает, губы его кривая ухмылка трогает.

— Да ладно тебе. С тобой только так, — толкаю его локтем в предплечье.

— А Костенька где? — отбивает.

— Пошел еду мне искать, — говорю флегматично.

Шумов хохотать начинает.

— Я думал хотя бы тебя этот недуг стороной обойдёт.

— Нет. Ему с нами тяжело. Это не я. Это всё бабы буянят во мне."

"И я буяню, если признаться. И выделываюсь.