Думаешь бьётся? (СИ)

При наличии за мной косяка, уточнять у Алёны его причины смысл отсутствовал. И вот сейчас, я как последний дебил почти что бегу к ней домой, отменив встречу в риелтором. Бежал бы, но нога пока что не настолько подвижна.

Предчувствие нехорошее.

Больше полугода прошло с тех пор, как Алёна последний раз была у меня в квартире. И не зайдет. Ей неприятно, ассоциации с Жанной не дают покоя. А мне некомфортно проводить всё свободное время дома у девушки. Поэтому и решил продать нынешнюю жилплощадь, и купить другую, где мы могли бы жить вместе.

Около подъезда Алёны взгляд скользит по её Лексусу. Стоит на том же парковочном месте, что и с утра. Колеса вывернуты точно так же. Вчера малыш очень торопилась. Пиздец. Гнев охватывает за секунду. Неужели так трудно было ответить, раз дома была?! С ней я стараюсь глушить привычную резкость общения, но сейчас не тот случай.

С порога понимаю, что точно не так. В прихожей из комода вытянут ящик с медикаментами. Они рассыпаны сверху. Алёна явно что — то искала.

Не убрать за собой для неё смерти подобно. Всё и всегда лежит на своём месте, носочек в носочке, платочек к платочку, в гардеробной вещи развешаны по цветам и длине. Разбросать и не убрать — не её от слова совсем.

Пока иду по квартире, холодок бежит по спине. Варианты мелькают в воображении разные.

Алёну нахожу в ванной комнате. Сидит на полу, голову уронив на коленки голые. Плитка не холодная, но явно не предназначена для того чтоб на ней сидеть в трусиках и футболке.

— Алён, что случилось? — язык не повернется наорать на неё такую, хоть и хочется.

В ответ тишина. Заводиться начинаю сильнее.

— Поднимайся, давай, — обхватываю её за предплечья. Сопротивляется. — Блд. Не беси. Я тебя очень прошу. Держусь из последних сил.

— Мне страшно, — произносит, и рыдать начинает. — Безумно страшно.

С третей попытки удается её поднять. Перемещаемся в гостиную. Сажу её на диван. Жутко бледная, щеки исчерчены дорожками мокрыми. Опускаю на корточки перед ней. На коленки руки кладу. Тоже влажные. Залила всё слезами.

Плачущие девушки дезориентируют. Что с ними делать? Вдруг болит что — то? Или случилось…

— Давай ты расскажешь и мы вместе решим? — предлагаю, внутри нет уверенности, что хочу знать ответ.

Может она поразмыслила и решила с Кирюшей остаться? Я её к кошке ревную, которая спит в её кровати. А тут целый мужик с ней провел почти три недели. Горечь, перемешанная со злостью, глотку заливает сходу, от одной только мысли.

— Даже если ты не захочешь его, я всё равно на… на аборт не пойду, — трясущимися руками протягивает мне полоску пластиковую. В жизни так не тупил. — Четыре недели. Это в первый день…, - замолкает, зато потоки по воды из глаз просто хлыстать начинают. Никогда не видел такого, реально из каждого глаза по три ручейка.