Смерть дублера

Там были стеллажи, забитые старинными на вид музыкальными инструментами, невероятных размеров арфа, бронзовые и мраморные бюсты композиторов, карта мира – десять футов на десять, – исчерченная черными линиями, тянущимися во всех возможных направлениях… и это ничтожная часть того, что имелось в библиотеке. Здесь также находились и люди, сидящие по обеим сторонам большого прямоугольного стола, который придавал комнате сходство с залом заседаний какого-нибудь совета директоров, а во главе стола сидела хозяйка – Ирен Данэм-Помфрет. Справа от нее устроился секретарь Уэллс, выглядевший измученным. При появлении троих мужчин миссис Помфрет прервала негромкую беседу с сидящим по левую руку от нее Адольфом Кохом, бросила вошедшим: «Садитесь!» – даже не удостоив их взглядом, и вновь вернулась к разговору.

– Таких, как она, больше не делают, – шепнул Диего на ухо Фоксу. – Как-то раз на заседании совета столичного симфонического оркестра, которое проходило в этой комнате, она швырнула в Даниэля Каллена книгу протоколов и велела ему убираться вон.

– Не вижу причин для… В сущности, я здесь лишний… – бормотал Помфрет, обращаясь к жене.

– Сядь! – распорядилась миссис Помфрет.

Что он и сделал, найдя свободное место между своим пасынком Перри и Гебой Хит, по другую сторону которой сидел Феликс Бек. Напротив них, кроме Фокса и Диего, расположились Дора Моубрей, Тед Гилл и Гарда Тусар и в самом конце Адольф Кох. Многие негромко беседовали. Завершив переговоры с Кохом, миссис Помфрет постучала костяшками пальцев по столу – и гул голосов немедленно смолк.

Она заговорила как опытный председатель собрания, живо и властно:

– Я пригласила всех вас сегодня по двум причинам. Во-первых, мне кажется, вы имеете право знать содержание записки, которую Ян оставил, когда… вечером в понедельник. По моей просьбе полицейские запретили опубликовать ее содержание, а оригинал вернули мне. Передай-ка ее, Уэллс.

Из папки, лежащей на столе перед ним, секретарь достал лист бумаги и протянул ей.

– Она написана, – продолжила миссис Помфри, – на странице, вырванной из телефонного блокнота, который лежал на столе в гримерной. Вот что в ней говорится: «Друзьям, которые верили в меня. Я подвел вас, и мне недостанет мужества попытаться вновь. За этот чудовищный час я растратил все мужество до капли. Тот страшный звук… Я всей душой старался заставить ее петь и не смог. Дора, я не хочу сказать, что ты смогла бы, если бы только захотела, но ты поймешь… В любом случае прости меня. Все вы простите меня. На самом деле я не собираюсь убивать себя, поскольку я уже мертв. Свою скрипку я оставляю тем, кому она принадлежит по праву, – тем, кто вручил ее мне. У меня такого права не было. Больше мне нечего оставить. Ян».