Смерть дублера

– Мне нужно выпить, – оказавшись в фойе, проворчал Диего и, когда Фокс согласно кивнул, вышел на улицу и направился к бару.

Неспешно потягивая хайбол, Фокс наблюдал за тем, как испанец опрокидывает в себя один за другим два двойных скотча, и по выражению его лица решил, что к беседе тот не расположен. Да и сам Фокс чувствовал некоторую неловкость и не знал, что сказать. Год назад, уступив просьбе Диего, он пожертвовал две тысячи долларов на покупку скрипки для юного виртуоза, который, по словам того же Диего, был или обещал стать новым Сарасате. И вот сегодня Фокса пригласили на концерт, чтобы он смог своими глазами увидеть триумф, в подготовку которого и сам внес некоторый вклад. И теперь Фокс не просто испытывал смущение, а был отчасти раздражен. Он не хотел здесь появляться. Он ничего не смыслил в музыке. И Фоксу не нравилось возникшее у него ощущение, будто он хитростью купил право примазаться к чужому триумфу. Сохраняя молчание, он продолжал потягивать хайбол, пока его спутник, хмурясь, оглядывал ряды бутылок на полках за барной стойкой.

Внезапно Диего повернул к нему голову:

– Ты ведь и понятия не имеешь, что там произошло, так?

Фокс поставил на стойку пустой стакан:

– Нет, не имею.

– Вот и я тоже.

– Полагаю, – осторожно произнес Фокс, стараясь не выдать раздражения, – он был настолько напуган, что не сумел полностью собраться. Очень было похоже.

– Нет, не в том дело, – покачал головой Диего. – Он прекрасно играл, пальцы двигались безупречно, даже во время портаменто[21]… Ничего не понимаю. Все дело в звучании, в тоне. Мертвечина. Совершенно плоский, безжизненный звук! А эта скрипка должна, обязана была петь! И ведь он сражался… С невероятным мужеством он сражался до самого конца! Но ты же сам слышал, да? Словно какая-то дрянь, купленная у старьевщика. Не могу этого понять. Сейчас я ощущаю почти то же, что и в тот момент… когда это случилось… – Диего приподнял руку с двумя обрубками пальцев и вновь уронил ее на стойку. – Если не возражаешь, я пройдусь и, может, выпью еще немного. Кажется, я не гожусь пока для разговоров.

– А как же Тусар? – возмутился Фокс.

– Не знаю.

– Он собирается закончить концерт?

– Не знаю. Говорю же, я ничего не понимаю.

– Вот и я тоже, хотя хотел бы понять. Мне казалось, он просто запаниковал, но ты говоришь, все не так? Давай вернемся, поговорим с ним. Посмотрим на его скрипку.

– Какой смысл? На сегодня все кончено, половина публики разбрелась по домам. В любом случае он отдал все силы на борьбу с инструментом и победы уже не одержит… – поежился Диего.