Смерть дублера

 – Это ужасно для мальчика так долго дожидаться выхода на сцену, когда горячие и влажные пальцы скользят по струнам… или сухие и холодные, что даже хуже. Пойдем, Фокс, нам сюда.

После того как в огромном зрительном зале им удалось найти свои места в десятом ряду партера, Диего, сняв шляпу и пальто, еще немного постоял, оглядываясь по сторонам. Зал был переполнен, а немногие пустующие кресла быстро заполнялись прибывшими в последнюю минуту, но это, как Диего отлично знал, еще ни о чем не говорило. Любой умелый менеджер, организующий чей-то дебют в Карнеги-холле, знал, как обеспечить полный зал. Кроме того, была еще миссис Помфрет, не говоря уже о менее значительных личностях, деловито освещающих дорожку к славе и успеху юным талантам. Скользя взглядом по лицам, особенно в ложах наверху, Диего ясно видел, что ради Яна Тусара они расстарались вовсю.

Или, точнее сказать, старались ровно до сего момента, поскольку самой миссис Помфрет не было видно.

– Настоящая загадка, – наконец сев, прошептал Диего на ухо Фоксу. – Дело как раз в твоем вкусе. Миссис Помфрет нет. Ее ложа пуста.

Фокс с отсутствующим видом кивнул, не отрывая взгляда от программки. Дора Моубрей за роялем. «К. Сен-Санс. Интродукция и рондо каприччиозо, соч. 28», «Э. Лало. Пастораль и скерцо, соч. 8»… Ему это ни о чем не говорило. Фокс перевернул страницу. Текст программки составил Филип Тернер. По правде говоря, следовало бы избавиться от привычки покупать всякую всячину и рассовывать ее по карманам, но, с другой стороны, почему бы не привезти блок «Дикси» Крокеру, который курит сигареты только этой марки. Фокс покосился на свои часы: уже без двадцати девять. «Оно было одним из излюбленных произведений Сарасате[20], и всякий раз маэстро исполнял его с неизменными живостью и очарованием…»

Свет в зале плавно погас, по залу прокатился шумок и стих. С левой стороны сцены отворилась дверь, и из нее появилась девушка в вечернем платье абрикосового цвета и прошла к роялю. Кое-кто из зрителей неуверенно захлопал, на что девушка не обратила никакого внимания. Ее бледное лицо издали выглядело смазанным пятном, и Фокс даже подумал: почему ни у кого не хватило сообразительности хотя бы немного ее накрасить? Опустив голову, девушка сидела на банкетке у рояля, а Фокс любовался ее точеным профилем, когда та же дверь отворилась снова и гром аплодисментов встретил героя сегодняшнего вечера. Ян Тусар несколько скованно, хотя не без изящества прошел к центру огромной сцены, встал в почтительном отдалении от ее края, с каменным лицом поклонился в ответ на приветствие публики, поклонился еще раз, подождал минуту и, прежде чем аплодисменты окончательно стихли, повернулся взглянуть на Дору Моубрей.