Смерть дублера

Дама заняла один угол заднего сиденья, Фокс – второй, и оба до конца поездки не проронили ни слова. Заплатив таксисту, Фокс вылез из машины и подал ей руку, от которой она отказалась.

Здесь, у входа в свой дом, она словно стала меньше ростом, держалась уже не так прямо, а твердость и напряжение во взгляде почти что сошли на нет.

– Думаю, мне стоит войти первой, – предложила она, – и сказать брату, что…

– Нет! – возразил Фокс. – Мы сделаем это вместе, или не стоит и пытаться.

Она не настаивала. Фокс открыл массивную, украшенную богатой резьбой дверь, пропустил даму вперед и сразу последовал за ней. Войдя, она нажала кнопку на дверном косяке; почти немедленно внутренняя дверь вестибюля открылась, и они в том же порядке прошли дальше. Дверь за ними закрыл мужчина в строгом костюме, который сразу же встал навытяжку, явно готовый, не меняясь в лице, снести все: от полного безразличия к себе до ритуального отсечения головы.

– Мистер Джадд наверху?

– Да, мисс Джадд.

– Тогда просто возьмите у меня вещи… – Сделав шаг, мужчина в строгом костюме возник у нее за спиной, чтобы принять шубу. – И у мистера…

– Шермана, – подсказал Фокс.

– Да, конечно. Пальто и шляпу у мистера Шермана.

Что и было сделано. Вслед за дамой Фокс прошел по просторному холлу и поднялся по широкой, устланной ковром лестнице, восхищаясь старыми резными перилами из темного вишневого дерева и неизбежно сравнивая их с теми, которых эта женщина с такой неохотой касалась каких-то полчаса назад. От холла наверху, который был лишь немного меньше холла внизу, в разные стороны расходились три коридора. Дама двинулась направо, открыла дверь и вошла в большую комнату, наполненную теплом и светом, с комфортной мебелью и тысячью книг. В комнате находился только один человек – он сидел в мягком кресле, положив ноги на скамеечку, курил трубку и читал журнал. При их появлении он повернул голову к пришедшим.

Явно нервничая, мисс Джадд тонким голосом сказала:

– Гатри, я считаю, что самым лучшим будет…

Выражение, появившееся на лице брата, заставило ее потрясенно замолчать, и сама она будто окаменела.

Глава 16Фокс заговорил, и в его голосе изысканный сарказм мешался с невыносимой учтивостью:

– Это я подпалил вам задницу, мистер Джадд.

Для того чтобы произнести подобное, да еще в таком тоне, требовалось немалое мужество. Едва ли когда-либо прежде, на протяжении всей своей циничной, хладнокровной, хищнической карьеры, Гатри Джадд терял способность связной речи в приступе бессильной ярости – и смена эмоций на его лице почти каждому внушила бы панический страх. Одно только холодное бешенство в его взгляде добавляло правдоподобия байкам о василисках, но даже этот взгляд Фокс, засунув руки в карманы пиджака и широко расставив ноги, встретил достойно.