Последний дубль Декстера

 – С одной стороны, бабки никогда не помешают, а с другой… признаюсь, покуда вы здесь, и домой ступать не хочется.

Джекки похлопала его по руке.

– Что ж, а мне и не хотелось бы никого другого на входе, – сообщила она, и Бенни расплылся в такой широкой улыбке, что я даже забеспокоился, не треснет ли у него лицо. Однако никаких криков боли, пока я вел Джекки через вестибюль к лифту, до нас не донеслось, так что вроде бы все обошлось. Стоило дверям лифта закрыться, как Джекки закрыла глаза и устало тряхнула головой.

– Господи, – пробормотала она. – Это очень глупо выглядело?

– Это вы про кого – про него или себя? – не понял я.

Джекки прислонилась к стене лифтовой кабины.

– Это… как это называется? Положение обязывает. – Она приоткрыла один глаз. – Немного напыщенно, я понимаю.

– Совсем немного, – ободряюще сказал я.

– Угу, спасибо, – Джекки снова закрыла глаза. – Какого черта. Надо же сказать что-то, и не обязательно из Шекспира, чтобы кому-то стало чуть лучше. – Она тяжело вздохнула. – Работа у нас такая. А Бенни, похоже, симпатичный старикан. Так что… все в порядке.

Я промолчал. В конце концов, реплики подают, понимая, о чем речь, а я не понимал. Джекки явно пребывала в философском настроении, но к кому или чему она обратится – к Аристотелю или, например, экзистенциализму – я предсказать не мог. И потом, любой философ скажет вам, что молчание – золото. Вот я и молчал.

Я проводил Джекки в номер, так и не услышав ни одной цитаты Канта. Как только мы развалились в креслах на балконе в ожидании мохито, в дверь постучала Кэти со своими неизменными кипой бумаг, мобильником и чашкой кофе из «Старбакса». Я отворил ей дверь, и она вихрем пронеслась к Джекки, успев на бегу испепелить меня взглядом.

Принесли мохито. Кэти размахивала бумагами и тараторила еще минут десять. Джекки покивала, несколько раз перебила ее вопросами, подписала пару бумаг и снова принялась кивать. Когда Кэти наконец собрала бумаги и свою чашку, Джекки казалась совсем утомленной. Нет, она достойно пережила лавину информации от Кэти, но меня поразило то, какой она вдруг показалась смертной. Актриса взяла свой мохито, а я вывел Кэти и запер за ней дверь, размышляя о цене славы. Каким привлекательным все казалось – и вот на тебе!

Ну, конечно, есть у меня и свои радости. Однако по большей части они связаны с надежно спеленатым изолентой избранным партнером, пытающимся отодвинуться от серебряного сияния моего ножа. А это, согласитесь, совсем не то же, что наслаждаться спокойным вечером в кругу домочадцев. Может, это и не счастье, но мне хватает.

Есть и более законные удовольствия. Мне определенно нравилось проводить время в окружении Джекки. Жить в роскоши, греться в лучах ее славы, ни в чем себе не отказывать – вот это жизнь.