Последний дубль Декстера

– Вот класс! – восхитилась Дебора. – Значит, я смогу объедаться пончиками, покуда вокруг Андерсена будут громоздиться новые трупы?

– Ну, если у них там есть пончики, – усомнился я.

Дебора тряхнула головой:

– И этого тебе достаточно для счастья?

– Этого, а еще веселья, что царит теперь в моей лаборатории. Нет, правда, там очень оживленно.

– В патологоанатомической лаборатории? – удивилась Джекки, и уголки ее губ изогнулись в легкой улыбке. – Ничего себе.

– Прибыл еще один из актеров, – объяснил я. – Ренни Бодро, кажется?

– Господи, этот шумный, да, – кивнула Джекки. Она покосилась на Дебору, вопросительно поднявшую бровь. – Потрясающий комик. То есть он полнейший засранец, но актер смешной.

– Смешной засранец, – фыркнула Дебора. – Любопытный эпитет, – и обе захихикали, как члены какого-то тайного женского клуба.

«Линкольн» ждал нас у входа в управление. Водитель оказался тот же самый, так что я усадил Джекки на задний диван, а сам устроился рядом с ней с другой стороны. Большую часть пути мы молчали. Джекки смотрела в окно, время от времени переводя взгляд на меня. Я пытался разгадать ее мысли, но она не предлагала ни малейшей подсказки, только иногда улыбалась – очень слабо и устало. Явно ее раздумия были слишком серьезными, чтобы отвлекаться на болтовню, поэтому я не стал мешать ей размышлять, да и сам погрузился в приятную полудрему.

Мы только начали выруливать на магистраль, когда откуда-то сзади послышалось громкое «БАБАХ!» Мы оба подпрыгнули от неожиданности, и я обернулся посмотреть в заднее стекло. Это оказался выхлоп мотоцикла, лавировавшего между медленно ползущими в пробке машинами. Я ободряюще улыбнулся Джекки, и она снова погрузилась в свои размышления.

На пересечении с шоссе Долфин транспортный поток вообще замедлился до скорости пешехода, чтобы все могли полюбоваться на «ягуар» цвета слоновой кости, остановившийся у тротуара. Из полуопущенного окна вылетали клубы сизого дыма. Рядом с машиной стоял массивный господин, который что-то кричал сидевшей в салоне худощавой, элегантно одетой даме. Она курила толстую сигару и со скучающим видом слушала мужчину, а тот продолжал орать так, что на бычьей шее вздувались вены.

– Кажется, мне начинает нравиться Майами, – сообщила Джекки, когда мы миновали эту театральную сцену с «ягуаром».

– Больше, чем Эл-Эй? – спросил я.

– По-настоящему Эл-Эй не нравится никому. Мы там просто живем. Часть сделки с дьяволом. – Джекки снова замолчала и отвернулась к окну, и мы доехали до гостиницы в полной тишине.

Швейцар, дед талантливого внука, распахнул перед нами дверь, и Джекки наградила его улыбкой:

– Спасибо, Бенни. Вы что, сегодня допоздна работаете?

– Я тут двойную смену взял, мисс Форрест, – расцвел Бенни.