Последний дубль Декстера

Джекки с Деборой хихикнули в унисон. Однако я, воздержавшись от комментариев, взял письма и, усевшись на складной стул для посетителей, принялся читать. Все письма оказались напечатаны на компьютере.

Я просмотрел несколько следующих писем, и во всех содержалось примерно то же, что и в первом: с нарастающим раздражением в них сообщалось, что Джекки судьба быть с ним, что это всем будет понятно и что она это сама поймет, как только увидит его своими глазами. В общем, ничего интересного вплоть до пятого письма.

Следующее письмо оказалось еще более злобным. Оно начиналось с последовательности замысловатых ругательств, наличие которых заставило меня усомниться в качестве системы школьного образования нашей некогда великой страны, а продолжилось перечнем почти не завуалированных угроз:

С учетом предшествующих писем последнее показалось мне довольно стандартным, до обидного предсказуемым переходом к холодному бешенству, угрозам насилия и прочим признакам душевного расстройства. Я перечитал его дважды, время от времени делая паузы, чтобы мысленно порадоваться образованию, полученному мною от Гарри, – и, как бы невероятно это ни звучало, от средней школы района Майами-Дейд, которая по сравнению с той, где учился у себя в Теннесси Патрик, сразу показалась более чем пристойной. Но, конечно же, не стоило клеймить позором все школы штата Теннесси: я знаю нескольких интеллигентных уроженцев этого штата, и, не сомневаюсь, их в принципе немало.

Я еще раз перечитал последнее письмо.

Последнее письмо осталось без подписи «преданный друг»; любовь – штука хрупкая, не так ли? Опять-таки, открывшийся мне грубый и невежественный ум разочаровывал. Нет, я не требую, чтобы каждый съехавший с катушек убийца выказывал яркий, недюжинный интеллект, но, право же… Что-то в этой деревенщине, согласитесь, определенно унижало наш славный цех.

Так или иначе, мне стало ясно, что мы имеем дело не с изощренным рассудком, ищущим поэзию в расчленении. Письма писал простой как мычание, прямолинейный, пусть и больной на всю голову убийца. Псих, да, способный на практически любое извращенное насилие, но тонкость и изящество в нем отсутствовали начисто, не говоря уж о творческой жилке, а это в нашем ремесле далеко не последняя штука.

Это разочаровывало; с другой стороны, это означало, что его будет не так трудно уж найти. Достаточно только включить мой могучий мозг и выследить его в берлоге, а тогда…

…а тогда ничего, поскольку даже выслеживать его я пока не мог. Мой могучий мозг оставался наглухо заперт в черепе, а череп покорно следовал за телом, а тело исполняло обязанности телохранителя Джекки.