Последний дубль Декстера

– Поэтому, – продолжала Дебз, и Эчеверриа с усилием оторвал взгляд от Джекки, – мы с мисс Форрест проводим как бы параллельное расследование, чтобы она лучше ознакомилась с нашими методами и правилами.

Эчеверриа посмотрел на Дебору с нескрываемым уважением:

– Охренеть как гениально!

Дебора только кивнула.

– Значит, – вздохнул коп, – мне что? Сходить, потолковать с этим Андерсеном, попросить глянуть материалы дела?

– Боюсь, что так, – подтвердила Дебз.

– И он действительно головожопый придурок?

– Хуже, – сказала она. – Но я вам этого не говорила.

– Ну и хрень, – покачал головой Эчеверрия.

– Не то слово, – согласилась моя сестра.

Эчеверриа ушел искать Андерсена, бросив на прощание еще один долгий взгляд на Джекки, и я не слишком расстроился из-за его ухода. Конечно, он имел право пялиться на кого угодно, и уж Джекки наверняка стоила того, чтобы на нее глазеть. Но мне это почему-то не нравилось. Возможно, я просто начинал ее ревновать – из-за своей роли телохранителя. А может, и из-за чего-то другого.

Так или иначе, я обрадовался тому, что Эчеверриа ушел; к тому же теперь можно было спокойно поразмышлять о Патрике Бергмане. Знать, как он выглядит, конечно, хорошо, но мне важнее знать, как выглядят его мысли. Собирается ли он преследовать Джекки, как охотник преследует оленя, хоронясь в тени, чтобы выпрыгнуть в момент, когда она меньше всего этого ожидает? Или он из тех уродов, что время от времени нарочно показываются своей жертве, чтобы та жила в напряжении? И как он нападет? Как-нибудь совсем необычно, немыслимо? Или просто набросит лассо?

То, что ему нравится делать после того, как захватит жертву, я знал – уже видел, даже трижды. Но я не знал, как он собирается выслеживать свою жертву, и наверняка было бы полезно это выяснить. К тому же, помимо всего прочего, я испытывал изрядное любопытство к человеку, разделявшему мои интересы.

– Можно почитать письма? – спросил я у Деборы. Она ответила непонимающим взглядом. – Те письма, что Патрик писал Джекки, – как мог терпеливее объяснил я.

Дебора склонила голову набок:

– Патрик? Он для тебя уже «Патрик»?

– Его так зовут, – пояснил я, изо всех сил стараясь скрыть недовольство.

– Его зовут псих, – возразила сестра. – Или гребаный шизик. Или подозреваемый маньяк. Но для тебя он Патрик?

– Не хотите – не надо, – буркнул я со всем возможным в данных обстоятельствах достоинством. – Я вполне могу вернуться к Роберту допивать бурду, которую здесь называют кофе.

– Такого я никому не пожелаю, – фыркнула Дебора и взяла со стола стопку бумажных листков. – На, читай эти гребаные письма. Постарайся нарыть в них хоть что-нибудь, чем я могла бы воспользоваться.

– Спасибо, – кивнул я с гордым, хотя и немного обиженным видом.