Последний дубль Декстера

Мы оглядываемся по сторонам: здесь нет ничего такого, где можно было бы спрятать мотоцикл, и благословенная тень снова отступает от нас, сменяясь слепящим дневным светом. Никаких признаков мотоцикла… если он, конечно, не в палатке. Но палатка слишком мала; к тому же предупреждающая табличка на клапане явно была пришпилена снаружи, скорее всего, когда он уходил. Мы не видим ни малейшего шевеления ткани, намекающего на то, что там, внутри, кто-то есть, кто-то двигается или хотя бы дышит, и день снова обрушивается на нас всем своим жаром, и мы бессильно смотрим, как еще одна капля пота катится по носу и падает вниз.

Это дневное «окно» – наша единственная возможность. Патрик куда-то отчалил, когда не должен был этого делать. Все испортил, гад.

Мы боремся с острым желанием пнуть палатку ногой и – для полной уверенности – проходим мимо нее к воде, напрягая слух. Из палатки не доносится ни храпа, ни сопения – вообще ни звука, поэтому, наклоняясь, чтобы в последний раз исполнить свою бутафорскую пантомиму с анализом, мы думаем о самых грустных и неприятных вещах.

Однако для окончательной уверенности мы встаем и слишком быстро поворачиваемся, притворяемся, что теряем равновесие и от души, якобы случайно, врезаемся в палатку плечом. Изнутри не слышно никакой реакции.

– Извините! – говорим мы толстым официальным голосом и прислушиваемся. – Эй! Есть кто-нибудь?

И снова никакого ответа.

Что ж, теперь уже точно. Патрика здесь нет.

Мы шатаемся по лагерю еще минут двадцать, карябая лишенные содержания записи в блокнот, но он не возвращается, и нам в конце концов приходится признать: задерживаться здесь и дальше будет подозрительно, и нам пора собирать свои игрушки и смириться с очевидной истиной.

Мы бредем к выходу из лагеря, задержавшись еще дважды, чтобы накарябать в блокноте несколько нехороших слов, потом выбираемся обратно на дамбу и, немилосердно потея, возвращаемся к машине. Мы изо всех сил стараемся мыслить позитивно и отыскать хоть какой-нибудь пустяк, который позволит считать эту безнадежную поездку не совсем уж пустой тратой времени. И наконец, когда машина вливается в поток городского движения, крошечный лучик оптимизма прорывается-таки сквозь обложившие наш небосклон тучи отчаяния, и мы со вздохом цепляемся за эту лучшую из оставшихся нам надежд.

По крайней мере, осталось еще время поесть.

Я наскоро перекусил в ресторане на Калле Очо, открывшемся буквально на днях, поэтому официантки там еще вежливо держались с клиентами. Кормили здесь вкусно. Я залил ленч кофе и не спеша порулил обратно в управление, по дороге пытаясь понять, куда делся Патрик. Он знал, что в дневное время ему до Джекки не добраться.