Совсем другая любовь (СИ)

— Чтобы верить в Рай, нужно верить в Богов, — отозвался Джеймс слегка сонно и с трудом открыл глаза. — А какие, к черту, Боги в моей жизни? Сам подумай…

— Вот потому и спросил, — Майкл горько усмехнулся. — Похоже, мы с тобой прямо совсем в одной лодке, — выдохнул он и, вместо того, чтобы убрать руку, сжал Джеймса за плечо сильнее, а затем погладил его по руке. — И я бы сказал тебе, что все будет хорошо, тебе еще повезет, и ты обязательно будешь счастлив, — начал перечислять он, но, переведя дыхание, остановился, — да не буду… Сам не верю в такой исход. Во всяком случае для себя.

Джеймс грустно улыбнулся и накрыл его руку своей.

— Счастье — оно разное, — сказал почти шепотом. — И никто не знает, где найдешь, где потеряешь. Я вот всё-таки верю в лучшее.

Он приподнял голову и посмотрел на Майкла в упор.

Тоска в глазах Джеймса была такой явной, такой ощутимой, что сердце Майкла на миг замерло, затем защемило, а самому ему одновременно захотелось и закричать, и заплакать. А еще хотелось, чтобы в этих самых глазах никогда не погасла надежда.

""Буду думать про поцелуи и секс. Но лучше уж про них, чем про горелое мясо…"""

"И решив, что так действительно будет лучше, Майкл накрыл его ладонь второю рукой, переплел пальцы, крепко зажмурился, и будто перед прыжком в пропасть набрал в легкие воздух. Ему достаточно было чуть наклониться вперед, чтобы губы Джеймса оказались совсем рядом. Один единственный дюйм — и придуманный поцелуй станет реальным, но отчего-то преодолеть именно этот дюйм оказалось слишком сложной задачей. Проклиная свое сумасшествие — ведь иначе желание совершить подобный поступок никак и не назовешь, а затем и свое малодушие, Майкл снова зажмурился и застыл.

Но не дольше, чем на секунду. Тихий вздох Джеймса будто сдернул пелену с глаз и расставил все по своим местам. Распахнув глаза, Майкл выдохнул и потянулся к чужим губам, накрывая их неожиданно жадным поцелуем.

Джеймс ответил с заминкой, будто не сразу поверил в происходящее. Но стоило ему ответить, как Майкл сразу понял, что говоря о совсем разных женских и мужских поцелуях, Маклейн нисколько не преувеличивал. Жестковатые сухие губы, искусанные сегодня во время наказания, умели становиться то твердыми, то мягкими, и совсем не были привычно уступчивыми, а на языках — одинаково настойчивых и смелых — был вкус алкоголя.

Джеймс сдавленно простонал ему в рот, и первым желанием Майкла было отпрянуть, а потом извиниться за свои опрометчивые действия. Но в мозгу одновременно с этим желанием зародилось и второе — оно же и победило.