Давай не отпускать друг друга

Слушал рассказы отца, их разговоры с матерью — медицинская тема присутствовала в их доме всегда. Он понимал, что родители женаты не только друг на друге, но и на работе. Видел их профессионализм и взаимное уважение. И никогда никаких скандалов, выяснений отношений, слез — Игорь ни разу не видел, как плачет мать. Наверное, это хорошо. Но как теперь объяснить отцу, почему он приехал, не вдаваясь при этом в детали? Ведь и Ирка вчера о том же говорила. На работе полный порядок, родители здоровы, какого черта ты хмурый, Игорь Золотов? Почему сорвался с места и приехал к родителям без предупреждения?

— Я такой предсказуемый, да? — неожиданно спросил он. Взял в руки чашку, чтобы хотя бы за ней спрятаться от взгляда отца.

— Ты до хрена непредсказуемый, сын мой. Нипочем не догадаешься, о чем ты думаешь. Если скажешь сам и вслух — мне будет легче понять, как тебе помочь.

Чашка стукнула об стол. Игорь с удивлением посмотрел на Виталия Федоровича. Они очень похожи с отцом. Так похожи, что матери Игоря регулярно говорили все, кому не лень лезть в чужие дела: «Надежда Георгиевна, вы ксероксом работаете!». Единственное отличие — цвет волос. Игорь светловолосый, как мать. А в остальном… Сейчас двое очень похожих мужчин, разделенных парой десятилетий возраста, сидели друг напротив друга и смотрели в глаза. Первым отвел взгляд сын. Протянул руку и налил себе коньяк во вторую, пустую чашку.

— Ну его, этот чай.

Отец ткнулся в чайную чашку своим стаканом.

— Это верный подход. Только от сердечных ран коньяк ни хрена не помогает.

Отцов коньяк оказался неожиданно гораздо вкуснее, чем вчерашний Иркин. Игорь покрутил чашку.

— Не могу я рассказать, пап. Все слишком сложно. И как-то… нелепо. И… я не знаю. Все не так, как я думал. Как оно должно быть. Как у вас с мамой, например. Не так. Не… ненормально, что ли.

Виталий Федорович хмыкнул. Долил еще коньяку — в стакан и чайную чашку, а потом убрал бутылку в сервант.

— Так, следы преступления мы замели, — он снова сел в кресло. — Правильно, неправильно. Знаешь, мне кажется, сейчас уже в мире ничего не осталось, про что бы можно было сказать: «Это нормально». Не знаю, радует меня это или нет — пока не определился. Но, знаешь, что? Не бывает между двумя людьми правильно или неправильно, нормально или ненормально, Игорь. Ну, по крайней мере, по единой мерке — нет. Каждый… каждый по-своему к своему счастью идет, — Виталий Федорович отхлебнул коньяку. — Ладно, расскажу я тебе, как с матерью твоей познакомился. Ты вроде уже взрослый, должен пережить такие откровения. Авось, не случится у тебя этой… психологической травмы. Может, и тебе это как-то… поможет.

Игорь ничего не ответил. Лишь взял в руки чайную чашку, в который был совсем не чай. А отец начал свой рассказ.