Друг сына

Денег, правда, категорически не занимала, но это лишь потому, что знала: Валерка все вытаскает на пиво и игры. И продукты приносила самые простые, полезные для ребенка в первую очередь. А мне она со всей своей привычной прямотой заявляла, что кормить будет крестника, а взрослого дармоеда путь его мамочка кормит.

Валерка Веру терпеть не мог, но и выгнать не решался, все же квартира, в которой мы жили, принадлежала мне.

Да и дружили мы с Верой с первого класса, она всегда была такой, прямолинейной, грубоватой, бьющей словом сразу наотмашь.

И очень верной подругой.

Когда Валерка свалил, не выдержав испытания бытом, безденежьем, постоянно болеющим сыном и прочими прелестями семейной жизни, она ни разу не сказала: “Я тебя предупреждала”. Хотя предупреждала…

В тот день она, выслушав мой вой по телефону, отпросилась с работы, притащила в очередной раз продукты… И бутылку вина, которую мы и выпили, празднуя окончание моего неудачного брака и неудачной первой любви.

– Ты, на самом деле, счастливая, Мирка, – сказала мне подруга, когда мы вышли на балкон покурить. Она тогда еще курила. – У тебя мелкий есть. Это же такое счастье. За одно это твоему придурку надо спасибо говорить. А еще за то, что мелкий на тебя похож, а не на него.

На этот счет я имела свое мнение, а еще глаза тоже имела. И они говорили, что Димка – вылитый папаша. И вырастет, наверняка, в такого же обаятельного засранца, с лукавой улыбкой и сшибающей с ног харизмой, девчонкам на беду… Но в тот момент поправлять подругу не стала. Кивнула только, соглашаясь. Димка – это радость моя. Невозможно представить, что его могло бы не быть.

Я повернулась, посмотрела через балконную дверь на кроватку, в которой спал сын, не заметивший, что отца больше нет в нашей квартире, и не знающий еще, что теперь папу он будет видеть два раза в год, когда на Валерку начнет нападать экзистенциальная тоска по сыну.

Верка отследила мой взгляд, вздохнула.

– Счастье, Мир. Ради этого надо упереться и выгребать, поняла?

Я кивнула.

Прикинула, сколько денег осталось до аванса, прикусила губу.

– Я тебе займу, – правильно поняла мою мимику Вера, – а еще вот, смотри.

Она сунула мне журнал, наш, местный, где на самой последней странице печатали объявления.

– Вот сюда глянь, школа маникюра.

Я прочитала, подняла брови на цену.

– Я тебе оплачу, – снова опередила меня Вера, – у меня как раз есть, откладывала на отпуск.

– Я не могу, – я отдала ей журнал, – ты и без того меня кормишь.

– Прекрати, – поморщилась Вера, – считай, что я долги возвращаю.

– Какие еще?

– Ну, я у тебя всю школу списывала русский.

– А я у тебя – математику, – возразила я.

– Ну вот и разобрались, – непоследовательно закруглила разговор Вера.