Друг сына

– Какого фига ты туда пошла? Почему не дождалась меня? Неужели не хватило ума осознать, что никаких офисов, фирм и прочего дерьма в такой заднице быть не может? Уже по одному расположению можно догадаться! И не лезть! Не лезть!

– Откуда я знаю расположение строений порта? – вякаю я необдуманно и тут же поспешно замолкаю.

Потому что зверь сверкает желтыми яростными глазами… и срывается с цепи.

Я мгновенно оказываюсь выдернута со своего места и пересажена к Матвею на колени!

Лицом к лицу!

Бьюсь спиной о руль, машинально упираясь обеими ладонями в широченную грудь Матвея, ошеломленно моргаю, потому что настолько стремительно все, настолько быстро! Даже пискнуть не успела же! Как он так… Шустро?"

"А Матвей, окинув горящим взглядом мое изумленное лицо, сжимает за талию железными лапами и выдыхает прямо в губы:

– Ненавижу тебя, стерва. Убил бы. Всю душу вымотала, дрянь.

Он ругает меня, обзывает.

И смотрит так горячо, с такой болью и жаждой, что не получается оскорбиться, обидеться.

Получается только чуть-чуть прогнуться в пояснице, подаваясь к нему навстречу, и шепнуть в горячие губы:

– Убей.

Матвей еще полсекунды смотрит на меня, словно не веря в услышанное, а потом…

А потом его срывает в бушующий, безумный ураган, все сметающий на своем пути.

И меня, в первую очередь.

Потому что я не удерживаюсь на краю, не контролирую себя совершенно, сходя с ума вместе с ним, позволяя все, что никогда не позволяла, принимая все, что он хотел со мной сделать.

На далеком, двадцатом плане восприятия слышно, как трещит одежда, как ругается Матвей, неаккуратно, грубо, стаскивая с меня джинсы, задирая ногу, чтоб скинуть кроссовок, вытянуть штанину, дернуть грубо белье.

Притискивает рывком к себе ближе и выдыхает перед погружением. Секунда на то, чтоб найти в последний момент мои глаза.

И поймать меня на удочку своего взгляда.

Перед последним шагом.

В безумие.

Я хватаюсь за него в полете, царапаю шею, кусаю везде, где достаю, зализываю укусы, даже не пытаясь быть нежной. Происходящее нельзя никак обозначить, нет таких слов в моей голове, не знала я, что можно чувствовать себя так, как чувствую сейчас. Сходить с ума так, как схожу. Хотеть человека так, как хочу.

Это совершенно новые, дикие, страшные знания для меня. Страшные, потому что ужасно пугает понимание того, насколько диким животным ты можешь быть. Насколько способна отключить голову, не думать вообще! Абсолютно!

Только хотеть.

Только гореть.

Только умирать.

Больше его рук хотеть.

Жарче от его губ гореть.

От наслаждения, прежде никогда не испытываемого, умирать.

Что бы там ни было дальше, с нами, без нас…

Я никогда прежней уже не буду.

Только не после этого.

Матвей в последний раз яростно выдыхает мне в шею, стискивая совершенно по-зверски, больно и жадно.