Друг сына

Не ошибешься.

– Ага… – вяло бубню я, до белых пальцев сжимая телефон в скрюченной судорогой страха ладони, – через полчаса привезу…

– Поторопись, подруга…

Последнее звучит настолько тревожно и так сильно бьет по голове, что, отрубив звонок, я пару секунд сижу и тупо моргаю, пытаясь сдернуть пелену перед глазами.

Пелену ужаса.

Потому что с Веркой что-то не так. Она в ужасной опасности!

И то, что она говорила…

Все эти ее “Мирослава”, “лапуль”, “Мирчик”… Это предупреждение мне! Не ездить ни в коем случае! Ни к ней домой, ни на Тракторную двадцать пять, строение пять!

Но что-то надо делать! Что-то делать! А что?

Полицию?

И что я им скажу?

Что подругу удерживают силой на этой Тракторной? Кто – не в курсе! Сама не видела. И не слышала. Просто чувствую. Представляю, к4ак далеко меня пошлют!

А если и не пошлют, если прислушаются…

Зная нашу полицию, реакция будет долгой. Очень долгой. И не факт, что результативной. Если они и примут мое заявление и поедут проверять эту Тракторную со всеми ее строениями, где гарантия, что сделают это тихо? И что Верку в это время… Черт…

Димасу звонить?

А что он может?

Ничего!

Только взбесится, сам попрется выручать крестную!

От одной только мысли, что моему сыну может угрожать опасность, ладони становятся не просто мокрыми, а еще и дрожащими!

Нет!

Так нельзя поступать!

Димасику – ни в коем случае!

Но надо что-то делать!

Ее боссу звонить? У меня нет его телефона, и даже если бы и был… Где гарантия, что он не в деле?

Верка – главбух, фирма крупная, и она говорила, что босс в последнее время в какие-то махинации влез. Может, именно из-за его махинаций ее и похитили?

А может, я все придумываю себе, и там реально ничего нет. И сидят люди в переговорке, ждут, когда я привезу недостающие документы, за которыми не пошлешь случайного человека, курьера фирмы, например. Потому что это сейф, а в сейфе у Верки, кроме доков, всегда лежат деньги. Она запасливая же, и справедливо не доверяет вкладам, предпочитая хранить деньги или наличкой, или в золоте. Очень правильное стратегическое решение по нынешним временам.

Так что код от сейфа ее знаю только я. На всякий крайний случай.

И вот он, похоже.

Самый крайний…

Боже, да чего же я сижу-то?

Я срываюсь с места так резко, что едва успеваю предупредить администратора и коллег об отмене записей.

Вызываю такси к Верке домой. Пока еду, отменяю по мессенджеру все записи на этот день.

Даже если там ничего не происходит страшного, и Верке реально нужны лишь документы, работать я сегодня не смогу. Руки трясутся так, что ни один инструмент не удержу!

Лифт ползет медленно, убиственно медленно!

Я пялюсь на свое отражение, замечаю, что даже шапочку с маской не сняла, стаскиваю, ерошу распустившиеся из строгой гульки волосы.