Друг сына

А затем мотает головой, приглашая на выход…

Ах, гад…

Боже, какой гад…

Ну вот как так можно? Перед всеми меня опозорить…

Я додумываю все эти гневные мысли уже на бегу, сама не помня, что наговорила удивленной сверх меры клиентке.

По пути успеваю только маску на подбородок стянуть. И все.

Так и выметаюсь на улицу в шапочке и перчатках!

Мысли в голове дурацие, заполошные, и почему-то доминирует даже не злоба на него, несносного засранца, а волнение: как выгляжу? Хотя, и без того знаю, что отвратительно…

Ну и пусть! Плевать! На переносице, наверняка, след от маски… И глаза красные… И не накрашена… И шапочка эта… Черт… Почему мне не плевать?

Матвей ждет моего появления со спокойствием надменного восточного падишаха, к которому привели очередную наложницу. Никуда не денется, уже у ног сидит, чего переживать?

Клянусь, у него даже усмешка соответствует! Такая же лениво-спокойная!

Боже, дай мне сил не прикончить этого засранца!

– Что тебе тут надо? – злобно шиплю я, тормозя в метре от Матвея и чувствуя на себе взгляды из салона. Блин, там, наверно, все присутствующие собрались поглазеть! Даже из педикюрного кабинета босые повыпрыгивали!"

"– Привет, малыш, – улыбается он, как ни в чем не бывало, и делает шаг ко мне. Такой… Определяющий. Его будущее поведение. И мне бы отшатнуться, но пялятся же все! И хороша я буду, если попробую смыться! После того, как сама к нему выскочила! Бред какой! Сколько бреда он в мою жизнь вносит! – Скучала?

– Нет! – шиплю я, изо всех сил сдерживая желание отойти еще чуть-чуть назад, – ты с ума сошел? Какого черта?

– Ты меня везде заблокировала, – пожимает он плечами, отбрасывает сигарету в сторону и делает еще шаг. Малюсенький. Но тоже очень… намеренный.

Сжимаю кулаки, останавливая бешено скачущее в горле сердце.

– И что? Раньше тебе это никак не мешало! – язвлю я, выдерживая тяжелый, серьезный взгляд, и даже не краснея. Нет, не краснея! – Зачем на работу приперся? Да меня же теперь съедят тут!

– Я только сегодня вернулся… – тихо отвечает Матвей, а затем еще шаг делает… И я оказываюсь в его руках прежде, чем ахнуть успеваю. То есть, ахаю, да. Но уже в его губы. И дурею. Мгновенно. Матвей держит, пробуждая те самые, безумные нервные окончания, что всегда реагируют на него! Не мозг, нет! Что-то животное, атавистическое… Чему я не могу сопротивляться… – Я скучал, малыш… – шепчет он мне в губы, и горячее дыхание заставляет дрожать коленки. Боже… Сколько же мы не виделись? И я… Я же сама его выгнала… Я слабая, такая слабая… – А ты? – продолжает он, – скучала?

– Нет… – из чистого упрямства бормочу я, именно в этот момент прекрасно осознавая всю трагедию ситуации: я скучала. Нет, не так! Не скучала! Умирала.