Друг сына

И потому долго, очень долго не замечала все эти крохотные, но такие отчетливые сигналы того, что рядом со мной человек непростой. Для меня непростой.

Что он относится ко мне по-другому. И я к нему тоже по-другому отношусь. Надо же, мне тридцать восемь, а в каких-то реакциях своих я засторопилась на двадцати годах, когда получила первый, самый болючий урок-прививку от доверия и любви.

– Мой отец… – Матвей делает небольшую паузу, вздыхает, словно подыскивая слова, а затем продолжает, – ты уже поняла, что он непростой. И он всегда был тем еще жесткачом. По отношению ко мне – особенно. Чтоб ты понимала, мы богаты были всегда. Еще прадед был нехилым партийным деятелем, много чего сделал для города. Его сюда по распределению когда-то из Мурманска направили, он тут и остался. Ну, и для семьи тоже много чего сделал. Понятно, что связи с тех пор перекрестные, и, по сути, на всех серьезных местах по-прежнему сидят люди, которые друг друга или с детства знают, или их родители общались, ну, и так далее… Новая элита, мать ее. Так вот, я в это понятие никогда не попадал. Мой прадед воспитывал деда по коммунистическим законам. Жестко. То есть, всего добиваешься ты сам, без помощи семьи. Воспитываешь в себе личность, и так далее. Потом, если будет интересно, почитаешь его мемуары, они уже кучу переизданий пережили. Дед так же воспитывал отца. И отец – меня. Так что я, Мира, нихрена не мажор. И все, что у меня есть, только мое. Та квартира, где ты была, машина эта, доля в бизнесе… Отец к этому отношения не имеет. И сделать мне ничего не сможет, перекрыть кислород не получится. Мой партнер, Леванский, сейчас по уровню влияния в городе на одной планке с отцом, и войну никто не будет провоцировать. Так что, на этот счет можешь быть спокойна. Я тебя сюда привез, просто отдавая дань традициям. С отцом ссориться не хочу, но, если он хотя бы попробует что-то сказать против моего выбора, то…

Матвей замолкает, чуть сильнее сжимает мои пальцы."

"– А Лиза? – почему-то спрашиваю я, вспомнив горделивый оскал его сестренки. Там тоже характер – не дай бог…

– А что Лиза? По тому же варианту, – пожимает плечами Матвей, – ее хрен заставишь что-то делать, если ей не хочется. Отец, конечно, пока над ней кое-какую власть имеет, но ей восемнадцать, учится и живет отдельно… Понятно, что все, кто с ней рядом появляются, тут же просвечиваются службой безопасности, но это, скорее, просто мера предосторожности, стандартная.

– Матвей, я все же не понимаю, как мы дальше… – начинаю я, но Матвей меня перебивает.