Друг сына

Что ты завелась, малыш? Все равно это когда-то должно было случиться…

– Ну вот что ты говоришь… – я все еще пытаюсь внести ноту здравого смысла в происходящее безумие, хотя уже не уверена, что из этого что-то путное выйдет. Матвей непрошибаем в своей толстокожести и бульдожести, – я старше тебя…

– Херня.

– Намного, Матвей.

– Вообще херня.

– У нас не будет детей.

– Возьмем из детдома.

– Господи! Ты сумасшедший! Твой отец никогда не…

– Мой отец надо мной никакой власти не имеет, – перебивает меня Матвей, – с тех самых пор, как изменил моей матери и женился на этой… Не важно.

– Матвей! – Пытаюсь воззвать я к разуму, – имеет! Он – невероятно богатый человек! Он…

– Он – всего лишь мой отец, – прерывает меня Матвей, – на его богатство я не претендую, малыш, у меня своих бабок дохрена.

– Только не говори, что он не может создать тебе проблемы, если пойдешь против его запретов, – усмехаюсь я.

Матвей выпускает меня из рук, усаживает на небольшой диванчик, стоящий тут же, в зоне релакса, садится напротив на пуфик.

– Блин… Мира, мне давно надо было с тобой нормально поговорить… – вздыхает он, запуская пятерню в волосы, – но все никак не получалось. То ты меня прогоняешь, то бегаешь от меня, то Турции-шмурции всякие, то вообще бандиты! Не угнаться за тобой никак! Даже предложение нормально сделать не дала!

Молчу, признавая его правоту.

У нас с ним действительно как-то все непонятно.

В первую очередь, потому, что я сама долго не хотела воспринимать его всерьез, изо всех сил гнала от себя. И кто-то другой не выдержал бы, сто процентов.

Но Матвей…

У него, наверно, гены носорога в крови, точно.

Потому что догнал, настоял, заставил с собой считаться.

И теперь мы точно поговорим.

Не уверена, что итог разговора Матвею понравится, конечно, потому что я в любом случае пока при своем мнении остаюсь.

Глава 37

– Мира, если ты думаешь, что мне не пофиг на мнение отца, – Матвей, чуть подуспокоившись, продолжает говорить уже более размеренным тоном, – то ты глубоко заблуждаешься. От родительской сиськи я еще в шестнадцать лет отпал, и первые свои бабки заработал тогда же, в порту, сисадмином.

Молчу, рассматривая его серьезное, такое притягательное лицо. Чуть сдвинутые к переносице прямые брови, искрящиеся вниманием глаза, твердый изгиб губ. Он небритый, опять. И мои щеки и шея это сегодня очень хорошо прочувствовали.

Матвей держит меня за руку, перебирает грубоватыми подушечками пальцы, неожиданно аккуратно поглаживая, словно что-то хрупкое, невероятно ценное.

Каждое его движение – суть внимание и любовь. Как я раньше не замечала? Он же с самого начала таким был…

А я…

Я настолько привыкла к обычным, самым проходным мужчинам в своей жизни, к тому, что они меня используют, так же, как и я их, естественно.