Друг моего отца

Евгения Ильинична выделила нам комнату, мольберты, подрамники, бумагу, настоящие холсты, целую коробку кистей и красок.

На выходные я забрала часть домой, чтобы сделать домашнюю работу. И только разложила всё, когда пришла Татьяна Владимировна и… огорошила меня сообщением.

– Мам, ты с ума сошла? – я расхаживала по комнате в полном смятении, а она как обычно присела на краешек моей кровати. – Что значит, прокурор возбудил дело о признании нашего брака фиктивным?

– Дело о признании брака недействительным, в том числе и в случае его фиктивности, возбуждается с помощью подачи иска в суд уполномоченным на такие действия лицом, – продекламировала она. – В данном случае – прокурором.

– Но это наш брак. И только мы с Арманом решаем фиктивный он или настоящий, – схватила я со стола старую кисть и со всей силы сжала в руках.

– Ошибаешься, – хмыкнула мать. – Важным моментом фиктивных отношений является тот факт, что брак будет признан подложным независимо от того, признают это партнёры или нет. Если даже оба супруга будут отрицать фиктивность отношений, суд все равно может признать брак незаконным, если прокуратура приведёт достаточные доказательства. Таким образом, даже несмотря на добровольное согласие партнёров на заключение брака, союз может быть признан недействительным. А у вас этих доказательств – пруд пруди. И поспешность. И материальная заинтересованность твоего мужа. Так что не говори, что я плохая мать. Я тебя, считай, спасла.

– От чего? – хрустнула переломленная кисточка в моих руках.

Да, я взяла тайм-аут, чтобы разобраться, разложить по полочкам свои чувства, но в любом случае собиралась идти вперёд, а не назад. И я была матери искренне признательна, что она приняла меня обратно, можно сказать, даже тепло, и с расспросами не лезла. А оказалось, ей просто было не до того – она решила аннулировать наш брак.

– И чему только бабка тебя учила? – фыркнув, встала она. – Есть такое слово «спасибо». Его произносят в знак благодарности. Не слышала?"

"– Вот спасибо-то, а, – швырнула я один кусок сломанной кисти. В стену, не в мать, но она инстинктивно отпрянула. И я бросила второй в неё. Жаль, не попала. – Объясни мне только, на что ты рассчитываешь? На деньги отца? Думаешь, он что-то оставил мне? Будешь оспаривать его завещание? А дальше что? Признаешь меня невменяемой? Заставишь сожрать какие-нибудь мухоморы, нечаянно?

– Фу, как грубо, – сморщилась она. – Я её, считай, из заведомо зависимых и неравных отношений вытаскиваю. А она дровами швыряется. Ещё скажи мне: я его люблю. И я точно сдам тебя на психиатрическую экспертизу.

– Ну, спасибо, что хоть честно призналась, куда сдашь. Хотя ты права, что ещё взять с такой дуры, как я. Растеклась, расчувствовалась, что у меня есть мать.