Друг моего отца

Мне ли не знать каково это: я и сам заложник своих клятв, обещаний и обетов. Вот только на мушке её прицела должен стоять я. Это её мучает больше всего.

Но именно это и хорошо. Уж в чём, в чём, а в этом я разбирался."

"Но прежде чем что-то предпринять, я всё же должен открыть чёртов конверт.

И на свою голову, едва оказавшись дома, я его открыл…

Налил полстакана водки. Выпил.

Поднял зло отброшенный лист письма. Перечитал.

И снова налил.

И снова выпил.

И снова перечитал.

А потом увидел среди прочих бумаг фотографию.

Настойчиво звонил телефон, но я его даже не сразу услышал.

– Слушаю, – ответил я Валентинычу, когда, наконец, смог говорить.

– Арман, мы нашли кто принёс альбом, – тяжело вздохнул он. – По наружке. Потом спросили у горничной. Она больше у Воскресенской не работает. Но показали фотографии.

– Смешно, да? – горько усмехнулся я. Теперь, имея на руках то, что я имел, то, что прочитал и увидел, догадаться было несложно. – Так всё продумал, гад, столько лет чувствовал себя безнаказанно, а спалился так глупо – всего лишь взял несчастный альбом.

– Я уже перепроверил, – оживился Валентиныч, прекрасно меня поняв. – Где он родился, учился, вырос, жил. И не только всякую срань из официальных источников, нашёл каждую грёбаную дыру, в которой он за свою жизнь был. Арман, я не трус, но скажу тебе честно – мне страшно.

– А ты представь, как ему страшно, что я вот-вот всё узнаю. И он не сомневается, что я разберусь. И что легко он не отделается, ответит за всё. Да, это тебе не дряхлый князь, шипящий как беззубая змея. Легко не будет. Но не ссы, Рома, прорвёмся. Ладно, приеду попозже, потрещим.

– Уверен, что у тебя есть это попозже? – сглотнул он.

– Доверься мне. В машине по дороге меня не расстреляют. И тихо из-за угла он меня тоже не прихлопнет. Слишком многим рискует. Слишком многое потеряет. А значит, будет готовиться тщательно и скрупулёзно. Если вы нигде не наследили, то время у нас есть. А если наследили, даже лучше – начнёт торопиться, делать ошибки. В любом случае у нас полно времени, особенно, если будем вести себя как обычно, без суеты.

– Это мы могём. Суета она что? Она нужна только при ловле блох, – тяжело вздохнул Валентиныч.

– Не вздыхай, старый блохастый пёс, ещё повоюем. Ладно, до встречи, – отключился я.

И, возвращая на стол телефон, невольно поймал себя на мысли, как же давно это было, когда меня пугал Романов и его охота на Янку. Словно до нашей эры, миллионы лет назад. Хотя прошло (я невольно глянул на часы) минут пять.

Оказалось, охота шла не на неё – на меня.

Пока я читал, пил, звонил и двигал пласты времени, она собирала вещи.

И теперь я стоял в коридоре, не в силах зайти, пока не услышал, как щёлкнул замок чемодана.

– Всё же уходишь? – остановился я в дверях.

– Хочу побыть одна, – кивнула она.