Друг моего мужа

Он там, где-то глубоко внутри неё, задевает те струны, до которых мне никогда в жизни не добраться.

А Серёга, даже скрытый за пеленой беспамятства, умудрялся затронуть их и заставить сомневаться.

Мне бы задержать хотя бы так, урвать свой кусок и не отпускать.

Я же раньше думал, что удержать — это сложно.

Оказывается, куда сложнее опустить руки и отпустить.

Потому что у Иры для меня нет места. Между нами хороший был только секс. А всё остальное — морок и её любовь, глубокая привязанность к Сергею.

Его, а не меня она целовала, шептала ласковые непристойности. Ему идеально ровно гладила рубашки и готовила его любимые завтраки."

"Кругом — он, он, он, он… Как в зеркальном лабиринте. А я тыкаюсь в зеркала, видя в них не себя, а Серёгину маску. Снять её — и вот что окажется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я Ире на хрен не нужен.

А если она вспомнит всё, что было, опять проникнется неприязнью и глубочайшим презрением.

Лучше пусть вспоминает обо мне как об одержимом ею настолько, что согласился играть её мужа.

Временно. С надеждой на «постоянно». Но не срослось.

58. Он-2

Пока дым разъедает лёгкие, в голове висит такая же вязкая муть и хаос. Смотрю на дом, он кажется мне неживым, некрасивым и абсолютно пустым.

Ира не захотела забрать ничего, кроме своего добермана. Взгляд сам упорно ищет влюблённую парочку и находит.

Серёга что-то говорит ей, удерживая ладонь, позволяя дождю омывать узкую ладошку крупными каплями.

Вот теперь мне окончательно становится понятно, что у меня не было ни единого шанса. После аварии Ира панически начала бояться дождя и грозы.

Я не мог заставить её ни лаской, ни поцелуями, ни постоянной заботой забыть о своём страхе. Она даже не подходила к открытым окнам, если за ними шумел дождь.

Даже если между ней и дождём стоял я. Не подходила, пряталась, как можно дальше, и ходила подавленной, пока дождь не прекращался.

А с Серёгой она пытается то ли примириться со своими страхами, то ли уничтожает их прямо сейчас, доверчиво подставляя ладонь под косые линии своего самого большого страха.

Мне ещё только предстоит с этим смириться. Нужно уложить эту правду внутри себя, но сначала как-то проглотить огромный ком в горле.

Я был готов на всё. Принуждать, врать. Играть кого-то другого и беречь её.

Ломать себя? И я ломал, выстраивая заново, загоняя себя под рамки поведения Серёги. Готов был даже убить.

Оказывается, всё было зря. Абсолютно. Нужно было признать это ещё тогда, год назад.

Но я схватился за предоставленный мне шанс и… не хотел его упускать. Вдруг бы всё получилось?

Я словно автомат, ещё раз говорю о доме. Ещё раз слышу отрицательный ответ.

Не нужно. И хер с ним.