Друг моего мужа

Я ни за что не признался бы вслух, но я до самого рождения ребёнка опасался, что он может оказаться сыном Стаса.

Хоть Ира и говорила, что Стас всегда пользовался презервативами, но презерватив — иногда не гарантия того, что беременность не наступит.

Я боялся даже крошечного шанса, что ребёнок мог оказаться Стаса, а не моим. В глубине души я готовился к такому раскладу, как готовятся к худшему варианту развития событий.

Но когда родился Арсений, я облегчённо выдохнул. Сын был моим, вне всяких сомнений.

Сходство со мной и Ирой было очевидно. А ещё меня радовали результат группы крови сына. Он наш, вне всяких сомнений.

Если только я не стал полным кретином и забыл элементарные уроки биологии о группе крови.

У меня была первая группа крови, у Иры — тоже. Сынишка порадовал тем же результатом. Будь он сыном Стаса, у которого была четвертая группа крови, у Арсения было бы вторая или третья группа.

Наконец-то у нас была семья. Та самая, о которой мы долго мечтали, вынашивая планы.

Сейчас всё получилось.

Кто-то сверху иногда прислушивается к твоим мечтам и желаниям. Не гарантирует исполнения точно в планируемый срок и иногда чудит, подсовывая, казалось бы, непреодолимых препятствий.

Но если идти вперёд, не останавливаясь, можно разобраться со всем. И даже найти выход из самого запутанного и страшного лабиринта.

Стас уехал из города. Его родители последовали за сыном — продали бизнес и переселились на новое место.

Надеюсь, что Стасу больше в голову не придёт выкидывать дурные фокусы и поступать так низко.

Я всё-таки пришёл в аэропорт, когда он собирался улетать. Руку я ему не пожал, но пожелал счастливого перелёта.

Мы многое пережили вместе и боролись за одну любимую тоже вместе, но по разные стороны баррикад.

Пусть он найдёт своё счастье где-то там, вдали от нас.

У нас с Ирой — своя атмосфера. Одна на двоих. Та самая, что спаяла нас вместе с первых моментов встречи.

Сейчас я узнаю в ней свою девочку с другой планеты. Она повзрослела и больше не относится так беззаботно к происходящему вокруг.

Но в остальном — она всё та же, моя любимая Ириска, с открытой улыбкой на красивых губах, с глазами, в которых то ли небо отражается в воде, то ли наоборот.

Весь мир, там, внутри. И я — вместе с ним, застрял в ней навечно. Не хочется выпутываться.

Моя…

— В чём дело, Серёж? — с улыбкой спросила Ира, поймав мой пристальный взгляд на себе.

— Радуюсь. Нам с тобой и сынишке. Не могу нарадоваться.

Я забрал сынишку у своей любимой жены, поцеловав её:

— Кажется, теперь я точно перестал быть бездомным котом и безумно этому рад.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец"