Друг моего мужа

На память о том дне у меня остался едва заметный шрам на ноге и её трусики…



53. Ирина

настоящее

— Браун! Мальчик мой!

Доберман радуется встречи. Прыгает и привстаёт на задние лапы, едва не опрокидывая меня навзничь.

— Тише, парень! — осаждает его Стас, придерживая меня широкой ладонью за спину.

Может быть, по каким-то причинам мы не ладили со Стасом в прошлом. Но преступно сблизились за последний год, став друг для друга чем-то важным.

Он говорит о любви. Я говорила ему то же самое. Но сейчас всё так запуталось.

Частично вернувшиеся воспоминания не облегчили ничего, но немного запутали ещё больше.

Доберман лезет в лицо, облизывает щёки шершавым языком. На голове у пса всё ещё повязка, как и на лапе. Но в целом пёс выглядит довольным и соскучившимся.

— Кажется, что теперь я тебя точно смогу обогнать утром, здоровяк! — шучу я, обнимая крупного пса за шею.

Чувствую, как Стас пристально смотрит на меня, впитывая взглядом каждую мельчайшую деталь.

— Так смотришь, как будто не насмотрелся за прошлый год.

— Не насмотрелся. Никогда не насмотрюсь.

Я прячу улыбку. Привычно обматываю поводок вокруг ладони.

— Прогуляемся немного?

— Давай, — легко соглашается Стас, вышагивая рядом.

Треплет пса по холке.

— Приятель, нужно надеть на тебя намордник, чтобы не пугать прохожих.

Браун недовольно ворчит, но подчиняется силе мужского слова.

— Молодец. Теперь другое дело.

Стас доволен Брауном, смотрит на него с тёплой любовью. Потом он переводит взгляд на меня и его вопрос застаёт меня врасплох.

— Как ты решила поступить?

— Не знаю, — отворачиваюсь, чтобы Стас не считал тревогу по моим глазам.

Но он слишком хорошо меня узнал. Закидывает руку на плечо, словно по-приятельски. Но тепло и жар его крепкого, знойного тела — ни капли не дружеские. От него пахнет животным сексом и силой.

— Кого выбрала, И-ри-на?

— Серёжа — мой настоящий муж. Я его люблю. Всегда любила.

— А я? По боку тебе, красавица? Нам же хорошо вместе.

— Ты мне дорог. Как-то по-неправильному дорог. Я хотела бы избавиться от этого зудящего чувства внутри. Но пока не получается.

— Избавиться. Неправильно. Всё не то. Я запомню только одно. Дорог. Больше ничего.

— Ты неисправим. Стас. Почему-то мне кажется, что ты — такой и есть, настоящий. Не то, что ты мне показывал раньше. А вот это, что есть сейчас, правдивое.

— Ошибаешься, Ир. Тогда я изображал Серёгу, да. Но чувства все были мои, настоящие. Отсюда, — Стас хлопает себя по груди ладонью. — Просто я перекрывал некоторые вентили, вот и всё. Учился быть мягче. Кажется, научился.

— Кажется, научился? — повторяю я, теряясь.

Я не знаю, что мне делать с тягой к этому противоречивому мужчине. Она не помещается в привычные, знакомые рамки отношений.