Кукушонок из семьи дровосеков

 – Если не секрет, можешь сказать, зачем тебе Валерка понадобился? Очень уж неприятно ту историю вспоминать!

– В процессе работы по одному делу общалась с человеком, который назвался психологом, – начала я. – У него на мочке уха шрам, тонкий. Издалека не видно, вблизи только. Мне говорили, что у него есть сайт. Наш человек его нашел, а там объявление: «Временно не работаем». Шансов найти нужного мужчину почти не осталось. И вдруг! Увидела в рекламе онлайн-магазина артиста с той же отметиной на ухе. Установить его личность не составило труда. Валерий Федорович Кулаков, прописан в одном доме со своей сестрой Валентиной. Приехала поговорить с ней. Остальное вам известно. Кулакова, похоже, не самая приятная соседка.

– Человек подозревает другого только в том, что сам способен сделать, – тихо заметила Загорелова. – У забора я грядки сделала. Валентина любит в бинокль из своей избы наш дом рассматривать. Стекла-то блестят, нам всегда понятно, когда глядит Валька во все глаза. А она считает, ничего мы не знаем. И как увидит меня около зеленушки, вмиг орать затевает: «Следишь за мной!»

– Если вы знаете Валерия, – продолжила я, – может, подскажете, где он реально живет?

– Ну… – протянул Петр. – В детстве общались. Он вроде был членом нашей компании. А вроде нет! Особняком держался. Что же касается уха, то татушка у него там.

– На мочке? – удивилась я.

– Странное место для наколки, – согласился Леонид. – Набил ящерицу! Зеленую такую, с лапами, с хвостом. Тонкая работа! Мочка у него сначала опухла здорово, потом прошло. Он начал хвастаться, говорил: «Вы все лохи, у меня теперь друзья богатые». Его, вообще-то, недолюбливали, Валерка противный был в детстве. Ябедой! Мне он никогда не нравился. А уж после смерти Мартышки…

Загорелов замолчал, Римма опустила голову.

– Мне до сих пор Мартышечку жаль. Она так рано умерла, не пожила совсем!

– В селе была обезьянка? – уточнила я.

Леонид как бы кашлянул.

– Сейчас объясню.

Глава восемнадцатая

– Продолжай, – велел Иван Никифорович.

Я посмотрела на мужа.

– Мы с Ириной Леонидовной поехали в салон, где мне сделали наращивание."

"– Представляю картину, – тихо рассмеялась Ада Марковна. – Рина, как всегда, невозмутимая, словно забор вокруг кладбища, несется по шоссе, доводя других водителей до инфаркта. Рядом с ней, лязгая зубами от ужаса, угнездилась Танюша, у которой на голове комок фальшивых прядей. Из него торчит ручка щипцов для завивки, рядом с ними возлег Альберт Кузьмич, приклеившийся своей верхней частью к неудачливой Рапунцель. Я бы на месте дэпээсников при виде подобного зрелища предпочла сесть в машину и слинять.