Дропкат реальности, или магия блефа

Мужчина разве что не хохотал.

– Поклянусь, если не отпустите.

Он был пьян самым сладким из вин – мигом, когда в очередной раз удалось обмануть костлявую. Стоя с приставленным к горлу клинком, в окружении чужаков. Пьян и счастлив. Веремка не понимала состояния мужчины. По ее мнению, этот ненормальный должен был, по крайней мере, бояться за свою шкуру, но его же буквально распирало от радости. Это чувство было почти материальным и на диво заразительным. Ей хотелось улыбнуться в ответ. Единственное, что удерживало от этого поступка – осознание того, что она дочь древнего рода и через несколько свечей именно на ее плечи ляжет вся тяжесть ответственности за результат дипломатических переговоров.

– Прошу изъясниться.

Вместо этого блондин четко произнес:

– Я, Илас, сын Алияс-Гронта, потомок древнего рода Бертранов, клянусь кровью, жизнью и болью молчать об открывшейся мне тайне до того момента, пока ее раскрытие может навредить хоть кому-то из присутствующих здесь. – Он понимал, клятва была непродуманной, но что уж пришло в голову первым.

После этих слов блондин поднес ладонь к губам и с силой прокусил кожу, пуская кровь. Рука обагрилась, и он протянул ее веремке. Девушка в полном молчании ее пожала, подтверждая, что клятва принята. Лезвие исчезло с горла мужчины, дав тому вздохнуть полной грудью.

– Позволите ли вы пройти до зала приемов вместе с вами? – светский вопрос, не лишенный смысла, ибо, как полагал Илас, одному ему далеко не уйти – вся резиденция была нашпигована хогановыми служителями, как еж колючками. Опять же премиленькая веремка…

– Позволю. – Ответ девушки удивил и ее саму.

Процессия двинулась дальше, а рыжая ловко спрятала косы обратно под шапку. Только кончики острых ушей и остались торчать.

Илас заговорил спустя пару мгновений:

– Я понимаю, случившееся вас удивило… – начал было он.

Профиль девушки, словно высеченный из мрамора: величественный и спокойный. Она даже не повернула голову при этих словах в сторону мужчины.

– Позвольте мне в двух словах обрисовать ситуацию: как вы, может быть, заметили, меня пытались убить (и не сказать, чтобы уж совсем безуспешно) хогановы служители.

Медноволосая все же не удержала маски: любопытство порою сильнее воли и воспитания.

– И чем же вы так провинились перед дланниками? Совратили целый женский монастырь? Опорочили великого всерадетеля? – Она хитро стрельнула глазами в сторону Иласа.

Мужчина ей понравился. И даже не столько внешне, хотя красив он был по-своему, не приторно-правильной красотой смазливых юнцов. Сухой, жилистый, с прямым носом, бровями вразлет, тонкими губами – одним словом, вьюжный, зимний. Зацепило девушку что-то внутри него, во взгляде. Прямом, отчаянном, смелом.