Дронго. Книги 1-20

Дронго в последний раз обернулся. Она, чувствуя, что может не успеть, закричала, закричала на весь аэропорт, нарушая все правила профессионалов. Она кричала его настоящее имя. Он, услышав крик, остановился. Служащие аэропорта стали оглядываться вокруг, случайные посетители в испуге прижимались к стенам и стойкам, полицейские стали доставать оружие.

А она все кричала, словно позабыв обо всем на свете, спеша к нему. Он бросился ей навстречу. И тогда загремели выстрелы.

Они еще успели по инерции добежать друг до друга и упали вместе на холодный пол великолепного венского аэропорта. Вокруг уже суетились полицейские.

Он перевалился на спину.

– Все хорошо, – тихо сказал Дронго, – все в порядке.

– Да, – сказала женщина, – ты жив.

«Она ранена, – с ужасом понял он. – Господи, она защитила меня, прикрыв своим телом!»

– Ты ранена. – Он привстал на колени, не обращая внимания на бежавших к нему советских агентов и полицейских.

– Кажется, да… – У женщины начиналась агония. – Поцелуй меня, – попросила она.

Он наклонился к ней.

– Я люблю тебя, – сказал он. Что еще можно было сказать?

К ним уже наклонились люди, когда она произнесла последние слова:

Когда ее поднимали, она была уже мертва.

Кажется, и на этот раз он сдержался. Не плакал и не кричал. Это было бы непрофессионально, а значит, он не мог этого допустить. Когда уносили тело Натали, он только повернул голову, чтобы попрощаться с ней. Больше он не помнил ничего.

– Вы сделали большое, нужное дело. – Генерал встречал его на этот раз в своем кабинете в комплексе зданий на Лубянке. Ведомства Примакова и Бакатина еще не успели полностью разделить, и часть руководителей служб разведки находилась в старых зданиях КГБ.

– Благодаря вам, – высокопарно продолжал генерал, – разоблачен крупный американский разведчик. Вы провели свою игру блестяще, Евгений Максимович просил передать вам его благодарность.

Он слушал молча, почти не реагируя на окружающих. После смерти Натали он словно впал в состояние душевной комы. Его вывезли из Вены в тот вечер на автомобиле в Братиславу и далее в Прагу. Оттуда специальным рейсом он был переправлен в Москву. За эти два дня он почти ничего не говорил, никого не слышал и ни о чем не спрашивал. Сопровождавший его Родионов тактично молчал, давая ему возможность быть одному.

После приезда в Москву он снова попал на подмосковную дачу. Там отбирали все – документы, костюмы, багаж, даже нижнее белье. Переодетый в свою одежду, он был привезен на Лубянку и вынужден был уже двадцать минут слушать рассуждения генерала о выполненном задании и долге перед Родиной.

– Мы предполагали, что американцы вынуждены будут следить за вами после наших столь явных шагов в Польше. Вы смогли форсировать операцию.