Древние

Откуда-то из глубины поднялось злое хищное предвкушение.

Посмотрим, насколько хватит их братской любви.

Ровно на пару секунд, что понадобились командиру для условного жеста.

Откуда на него упала сеть — Лёха так и не понял. Остроухие доказали, что не зря промышляют охотой на двуногую дичь: скорость и слаженность их действий вызвали бы зависть у любого полицейского спецназа. Только что они спокойно сидели, слушая печальную историю падения эльфийского народа, а в следующий миг каждый уже вооружён и готов к бою.

— Никчьёмный вьиродок! — презрительно сплюнул командир, уверенный в том, что сеть затянула надёжно и спелёнутый гость никуда не денется.

Судя по надменному виду, этот тип был уверен, что попавший в сети «выродок» уже никуда не денется.

Стриж даже не осознал, что его губы перечеркнула злая хищная усмешка. Он не сомневался, что мощи крыльев хватит, чтобы раздвинуть туго спеленавшую тело сеть. Не сомневался и в том, что сумеет выхватить закреплённые под этими самыми крыльями кинжалы, но к тому, что произошло дальше, Лёха готов не был.

Металлические перья вспороли прочную сеть, как паутину, а затем что-то треснуло, мерзко хлюпнуло, кто-то охнул, а торжество на лицах эльфов сменилось потрясением.

Бросив быстрый взгляд за спину, Стриж увидел оседающего наземь остроухого. Раскрывшееся крыло вспороло бедолагу от паха до горла. Не спасла даже кольчуга, распоротая в местах ремонта.

В следующий миг в стоящего рядом с пленниками эльфа влетела стрела, угодив тому аккурат в глаз.

Удивляться времени уже не оставалось: справившись с замешательством, остроухие дружно бросились на Стрижа. Тот машинально парировал укол копья и, сам того не осознавая, резко развернулся и взмахнул крылом. На лицо брызнуло солёным: одного из нападавших разрезало напополам.

Где-то в стороне свистнуло и ещё один эльф рухнул со стрелой, торчащей из глазницы.

К чести остроухих, они не ударились в панику и не бросились бежать. Может, они и были заносчивыми дикарями, но это не мешало им быть ещё и умелыми воинами.

От стрелы, пущенной точно в щель шлема, Лёха рефлекторно заслонился крылом, одновременно всаживая кинжал в горло другого противника.

Мысль взлететь и просто оставить ушастых с их разбитыми надеждами почему-то не посетила голову Стрижа. Кровь буквально вскипела от жажды действия. Лёхе смертельно надоело бегать, выжидать, осторожничать и проявлять терпение. Хотелось уже выплеснуть скопившуюся злость.

А её скопилось много. Очень много.

Крылья превратились в разящие клинки, ставшие продолжением даже не тела или разума, а инстинктов. Крики, стоны, предсмертные хрипы, хруст костей, лязг металла — всё смешалось в чудовищную какофонию.