Древние

От боли в рёбрах спёрло дыхание, зато теперь появилась возможность нормально наблюдать за пленителями. Пожалуй, можно было попытаться схватить Гарма и удавить цепью, но смысла в этом не было. Во-первых, если Стрижа не прикончит эльф, то однозначно убьют воины сопровождения. А во-вторых, наблюдать и слушать сейчас казалось намного важнее, чем убить графа.

— Ничего не вижу, — разочарованно протянул Гарм, завершив осмотр.

Для верности, граф попытался поразить пленника световым шаром и опалить огнём.

— Бесполезно, — озвучил очевидное ушастый.

— Сам вижу! — огрызнулся граф, встретившись взглядом с Лёхой.

Взгляд был холодным, как у настоящей змеи.

— Значит, артефакт спрятан внутри тебя, — пришёл он к логичному, в общем-то, выводу. — Выбирай, расскажешь сам кто и как сделал это с тобой, или я разрежу тебя на мелкие части и выясню всё сам?

Будь у Стрижа больше информации о местных реалиях, кланах и разборках между ними, он может и рискнул бы назвать какое-то имя просто чтобы оценить реакцию графа и его загадочного приятеля, но…

В сознании возникла идея. Он ведь знает одно подходящее имя. Принц Золотых Тигров, Брэнд! У кого, как не у императорского клана, хватит и ресурсов и дерзости на засыл подобного агента влияния? Кто так удачно появился на пути Лауры и фактически спас её от притязаний старого Змея?

Идея настолько понравилась Лёхе, что он едва удержал рот закрытым. Агент императорского наследника не выложил бы всё так просто. Зато ему будет чем озадачить Гарма позже, в подземелье. И, возможно, это будет идеальным поводом остаться наедине с графом. Подобную информацию он захочет узнать без свидетелей.

— Значит, второе, — зло усмехнулся граф и вытащил из ножен кинжал. — Мне будет непросто объяснить случайному свидетелю, почему я везу скованного полуухого с лицом девчонки. Я сегодня до крайности добр, а потому снова предоставлю тебе выбор: или ты сам принимаешь свой обычный облик, или я позабочусь о том, чтобы никто ничего не разглядел в кровавом месиве на месте твоего лица.

Больше всего Стрижу хотелось принять облик покойного графского сына и полюбоваться на лицо Гарма, но он сдержался. Нельзя демонстрировать врагу с какой скоростью он способен менять внешность, как и то, что способен на это скованный хладным железом. Так что придётся немного потерпеть.

— Не скажу, что я разочарован, — ухмылка графа больше напоминала оскал."

"Несколькими движениями клинка он срезал приметные золотистые локоны, оставив на голове пленника неаккуратные клоки волос. Затем убрал кинжал в ножны и с нескрываемым наслаждением ударил Стрижа в лицо, сломав ему нос. Откинув голову, граф прищурил глаз, словно художник, выискивающий огрехи на полотне. Затем ногой подправил Лёхе голову и впечатал кулак уже в челюсть.