Древние

Стриж и Миа рефлекторно отшатнулись и лишь потом сообразили, что Гюнтер ухмыляется.

«Вы пришли не о литературе говорить», — написал саблезубый.

— Да, — не стал отпираться Лёха. — Ты отказываешься выходить наружу.

Гюнтер вздохнул и отвернулся, уставившись в стену. Стриж и Миа его не торопили, прекрасно понимая, что сейчас происходит с бывшим «тоннельщиком».

Они в своё время пережили нечто схожее. Посттравматический синдром настигает всех, вернувшихся с войны.

Но у Гюнтера не было возможности восстанавливаться дома, среди любящих его людей. Не было даже толкового психолога, способного помочь Хейману справиться с демонами войны, пожирающими душу и рассудок.

Стриж и Миа хотели ему помочь. Пусть у них не было дипломов психологов, зато был опыт, пережитый на собственной шкуре.

«Координация не восстановилась», — наконец написал саблезубый. — «Не хочу случайно беды натворить по неуклюжести».

— А-а-а, — протянул Лёха.

То, почему саблезубый не говорит правду, он понимал. Сам Стриж тоже не стал бы вываливать едва знакомому человеку всё, что на душе накипело. Он и психологу на реабилитации ничего толком не говорил, отделываясь шуточками.

— Кто б меня так прикрыл на недельку, — вслух произнёс он, мечтательно вздохнув. — Отдохнуть, отоспаться…"

"Гюнтер покосился на него и зачёркал когтем по табличке.

«Загоняли?» — прочитали пустотники.

— Да его гоняют, как курьерский челнок, — фыркнула Миа. — Вон, даже присягу пропустил.

«Зато не скучно», — ухмыльнувшись, написал Гюнтер.

— Ну, как в форму придёшь, тоже скучать некогда будет, — «утешил» его Лёха.

Гюнтер кивнул.

— А не хочешь из подвала наверх перебраться? — поинтересовалась Миа.

«Нет. Мне здесь спокойнее», — ответил Хейман.

Нетрудно было понять, почему. Пережившему ад Западного фронта Гюнтеру подвал напоминал блиндаж, укрывающий от подстерегающей снаружи смерти.

В открытое подвальное окошко проник восхитительный аромат свежего хлеба. Повара на графской кухне готовили завтрак для проснувшихся обитателей и гостей замка.

Нос Гюнтера алчно зашевелился. Да и не только его — пустотники тоже с наслаждением принюхивались к сногсшибателному запаху.

— Обожаю свежий хлеб, — сообщила Миа. — Я пшеничный и ржаной впервые на Акадии попробовала. У нас пекут только кукурузные тортильи.

Стриж сглотнул набежавшую слюну. Не смотря на то, что пару часов назад он плотно поел, аромат выпечки вновь пробудил у него аппетит.

— Я тоже, — он вздохнул. — В командировках редко когда им полакомиться удаётся. В основном жрём галеты из сухпая.

Коготь тигра погрузился в воск.

«Нам на передовую свежий хлеб привозили», — написал он. — «Ржаной. Правда, часто уже остывший — если был плотный огонь, подносчикам пищи приходилось далеко ползти».