Древнее китайское проклятие

– И ты начал с себя?

– Время – не та стихия, с которой можно заигрывать. Время лучше всего предоставить самому себе. Пусть течет. Боги не нужны людям, а особенно сильно им не нужен я. Иначе они только и будут делать, что просить меня повернуть время вспять. Вернуть утраченное. Войти в одну и ту же реку во второй, третий, десятый раз. Это тупик.

– И ты ушел. Ушел, но оставил вместо себя своих детей, не таких мудрых и не таких понимающих. Решение, которое потребовало смелости, не так ли?

– Мы не можем изменить смертных. Они не избавятся от нашей обузы, пока сами не поймут, что это обуза.

– Почему ты не увел детей за собой?

– Каждый решает сам. Я никогда никому не навязывал своего мнения.

– Ты так же могуч, как и раньше.

– Брось, внучок. Никто на Земле даже не помнит моего имени.

– Крон. Кронос. Хронос. Все люди верят в понятие времени. А ты и есть время, дед. Ты так же могуч, как и раньше, даже еще более могуч, потому что смертные научились ценить и уважать время.

– Даже если и так, что с того? Зачем ты пришел и нарушаешь покой этого места?

– Мне нужна твоя помощь.

– Тебе? Глядя на тебя, как ты скачешь из Дромоса в Дромос, размахивая своим кадуцеем, я думаю, что ты нашел свою нишу и даже не вспоминаешь о былых временах. Ты слишком активен для бывшего, внучок, и я не думаю, что тебе может потребоваться помощь.

– Помощь нужна смертному.

– Исключено. Я давно не вмешиваюсь в дела смертных и не собираюсь делать это сейчас.

– И такова цена твоей благодарности?

– Благодарности? За что я должен быть им благодарен?

– За то, что они создали тебя.

– Лучшей благодарностью для них был мой уход.

– Твое место заняли другие.

– Это не мое дело. Я не несу ответственности за все человечество.

– Ага. Ты добровольно запер себя в этой тюрьме, живешь и в ус не дуешь, думаешь, что можешь остаться в стороне. Ты самый могучий из нас. Усилием воли ты можешь изменить мир, вернуть нас на Олимп или сбросить нас сюда, в самые глубины Тартара. Но ты не делаешь ничего, найдя успокоение в наблюдениях и медитациях. Так позволь я скажу тебе кое-что, дед. Наш долг перед человечеством огромен, и мы не можем полностью искупить его, пока живы.

– Что будешь делать?

– То, что считаю нужным.

– Тебя убьют там, внучок.

– А ты, оказывается, информирован куда лучше, чем пытался прикинуться. Что тебе за дело: убьют меня или нет? Ты свою сторону выбрал.

– Я жив. Я могу сменить свое мнение.

– Ты мертв, дед. Сидя здесь, ты мертв. Здесь нет жизни.

– Ты не боишься разгневать меня, внук?

– И правильно делаешь. Ты всегда был моим любимцем. Пошли. Будем искупать долг.

У выхода нас ждала проблема. Три проблемы. Три скалоподобных существа стояли бок о бок, и непонятно было, кому из них принадлежат эти руки и головы.

– Но пасаран, – сказал Бриарей. – Вам не пройти.