Древесный маг Орловского княжества 6

— Верно Ярослав говорит, — поддержал и Мутимир.

— Вы ж только с дороги, — развела руками Боянка. — Усталыми не гоже в бой.

— Да поедем, куда теперь деваться после слов молодого графа, — выдал с подковыркой один из наёмников по имени Душан. Тот, кто на речку тоже приходил за моими доспехами.

— Каждый баран за свои яйца сам отвечает, — парировал я. — Простите за скверные слова, Боянка Васильевна. Поеду, проводника дайте.

Княгиня лишь кивнула. А я поднялся, откланялся, поблагодарив за ужин, и вышел на улицу, где, выловив стражника, попросил найти моих ребят. Через пятнадцать минут все уже вернулись верхом и мне лошадь привели.

— Поели? — Спросил друзей.

— Да перехватили каши быстро, — проворчал Пересвет. — Думаешь, от нас прок есть? Говорят, там всё войско тульское собралось.

— Знаю, что ты в рати драться не любишь, — произнесла Гайя участливо. — Мы отдельно постоим, если Ярослав не против.

— А ты что скажешь? — Кивнул на Руяну.

— Птиц тут всё меньше, — выпалила на свою тему жрица. — Чует зверь надвигающееся зло.

— Разберёмся, — процедил и взлетел на коня.

Никого не дожидаясь, рванули в ночи вместе с посыльным, какие курсируют по дороге очень часто.

Первый час пути мчим по свободной дороге, по сторонам поселения тихо и мирно спят. Затем встречаются уже небольшие отряды дружинников, которые стягиваются понемногу с побочных дорог, телеги тащатся с провизией. Дальше пересекаем кордон на дороге, где злющие ратники стоят и беженцев не пускают.

После кордона на дороге пробка в полкилометра из крестьянских телег, по обе стороны лагеря раскинулись для оставшихся без крова. Как пояснил наш посыльный, такие кордоны по всем дорогам и в сторону Калуги, и в сторону Москвы. Особенно в сторону Москвы.

Атмосфера всё сильнее нагнетает. Друзья мои на вид спокойные, за исключением Руяны. Чем ближе к Разломам, тем шире её глаза. Видимо, по дороге ей лошадки беженцев много чего поведали.

Последняя часть пути идёт уже вдоль заброшенных деревень. Периодически из–за заторов на дороге приходится скакать по полю и объездным тропам. В полумраке под факелами царит паника и истерия. Люд орёт на дружинников, те орут на люд. Груднички визжат, домашняя живность в телегах беспокоится.

Когда вижу ночное небо впереди, окрашенное в розовый цвет, масштабы становятся ясны. И уже не кажется таким диким, что столько народа бежит от напасти. По дороге с тропок всё тянутся люди. Уже без лошадей, тащат детей и баулы пешими.

Ещё немного, и вот она зона отчуждения. Благодаря зоркости от шлема я многое могу рассмотреть, не приближаясь.