Тень Великого Древа (СИ)

А я-то хотела вас похвалить…

- За что?

- Славно продвинулись по службе. Сражались мечом – теперь Перстом Вильгельма. Служили герцогине – теперь банкиру…

Он зыркнул искоса, зло.

- …научились метать испепеляющие взгляды. Вы сделали большие успехи, сударь. Я горжусь.

Целый пролет лестницы он сочинял едкий ответ.

- Не вам смеяться, миледи. Мы победили, а агатовцы разбиты.

- Ах, вот почему вы бросили меня! Переметнулись к будущему победителю – завидное чутье.

- Я служу тому, кто меня ценит! Граф уважает, а вы только высмеивали и вытирали ноги.

- А вам не нравилось?.. Простите, я не поняла! Обычно мужчин радует касание моей стопы…

Джоакин всхрапнул, как боевой жеребец. Он был все так же смешон. Как прелестно вновь увидеть его! Но вдруг Аланис похолодела от дурной мысли.

- Скажите, сударь, леди Иона будет на испытании?

- Ей там не место, изменнице.

- Она… в камере?

- Там, где нужно.

- Сударь, прошу вас, отведите меня к ней.

Он посмотрел в глаза, ища насмешку. Поняв, что просьба звучит всерьез, процедил:

- Туда нельзя.

- Я очень прошу.

- А я вам отказываю.

Аланис услышала в нем наслаждение.

- Ловите минутку власти, верно? Постыдитесь, сударь. Я прошу свидания с сестрой.

- Иона вам не родня.

- Сестра по крови и духу. Поймите, если сумеете.

- Нет!

- Разве можно было ждать иного? Какой же вы низкий человек!.. Наденьте хоть десять Перстов – все равно не станете выше.

Он отнял руку. Поиграл челюстью, скрипнул зубами. Сказал командирским тоном:

- Быстро. Даю вам пять минут.

Иона София Джессика рода Светлой Агаты сидела в собачьей клетке. Аланис не слишком удивилась: следовало ожидать подобного. По крайней мере, Иона была цела, даже не лишилась пальцев.

Аланис подбежала к ней, и торопливый звук шагов нарушил дремоту северянки. Иона подняла голову, увидела подругу. Ахнув, прижала руки к груди… И вдруг превратилась в свет. Вспыхнула сияющей, чистой, сердечной радостью. Потянулась к Аланис так, будто та была лучшим человеком на свете. Схватила за обе руки, влила нежное тепло в ее ладони.

- Я так счастлива… - прошептала Иона."

"Стало ясно: она заперта уже давно. Аланис – первая отдушина, внезапное дуновение ветра, миновавшее стену из человеческой гнили. Иона жаждет слиться с нею, согреть обледенелую душу. Аланис охватил стыд: я недостойна этих чувств. Я же – змея, потаскуха, злодейка. Знала бы ты, что я такое… Но сказочное тепло захлестнуло с головой. Блаженство – быть нужной, родной, любимой.

- И я счастлива… - выдохнула Аланис, сжимая пальцы Ионы.

Путевец хрипло кашлянул. С черною ненавистью он наблюдал их близость, и вдруг Аланис испугалась: а вдруг он ощутит лишнее? Джоакин глух, как дерево, как булыжник мостовой… но даже камень заметит такую бурю.

Аланис отпрянула, сказала:

- Я счастлива, миледи, что вы целы и невредимы.