Дрейф

Анару захрипел, его тело выгнулось дугой, как от мощного разряда тока, пальцы судорожно стиснулись в кулаки и тут же разжались.

— Вот теперь все нормально, — с удовлетворением кивнул Багор, сталкивая труп в океан. С тихим плеском труп молодого человека ушел под воду.

Перегнувшись за борт, убийца смочил ладони в прохладной воде, после чего вытер об джинсы.

«Ну вот, одной проблемой меньше».

Он взглянул на часы.

— Когда стемнеет, я приду к вам в гости, ребятки, — тихим голосом произнес он, глядя на безмятежно дрейфующую яхту. Расстояние между ней и катером не сокращалось и не увеличивалось, и это было хорошо.

Багор мечтательно улыбнулся, но при этом глаза его источали мертвый холод.

* * *Солнце почти полностью скрылось за горизонтом.

Периоды реальности и зыбучего беспамятства стали почти неразличимыми, постепенно слившись в монотонную непрекращающуюся пытку.

Неравномерно стреляющая боль, наконец, чуть притихла, уступив место полному онемению, и даже когда Павел пытался двигаться, едва ли он испытывал какие-либо ощущения от этого.

Восприятие действительности притупилось, дыхание вырывалось наружу с хриплым свистом, глотка разбухла от жажды и нестерпимого зловония, которым было заполнено нутро стеклянной тюрьмы. Казалось, легкие неторопливо поджаривали на медленном огне, изредка проворачивая на углях, будто шампур с мясом. Даже переломанные руки с ногами почти не болели, хотя Павел крешком глаза мог видеть левое запястье. Пальцы скрючены, как у сожженного дерева, место разлома потемнело и раздулось, как наполненная водой грелка.

Лишь гулко бухающее в груди сердце напоминало о том, что жизнь все еще теплится в его умирающем теле, теле двадцативосьмилетнего мужчины.

«Плевать, — сонно думал Павел. — Все равно скоро сдохну».

«Сдохнуть? — так же медленно и лениво спросил внутренний голос. — А как же Багор?»

Искусанные, покрытые корочкой запекшейся крови губы Павла искривились в глупой улыбке.

Багор…

Как это сейчас кажется глупо и несерьезно! Как странно!

Багор, Веста… яхта…

Мысленно проговоривая эти слова про себя, Павел ощущал себя фантастическим пришельцем из другой галактики.

Ничего больше не имеет значения.

Они там. Веста, Багор, его приятели в Москве, старенькая больная мать, о которой он почти забыл… Они там, в другом мире.

А он здесь.

Замурованный заживо в капсуле из толстенного стекла. Которое, наверное, даже не разрезать лазером.

Внезапно раздавшийся звон заставил его приоткрыть налившиеся свинцом веки.

И хотя яхта медленно погружалась в плотные сумерки, Павел кое-что увидел. Сквозь склизкое месиво из масла и собственных испражнений его в упор рассматривала Веста.

«Как в зоопарке, — ухмыльнулся внутренний голос.